Антонина замерла в недоумении. «Что умеете…». Вопрос, по меньшей мере, нелепый! Раз перевели из АТП в ГЛАВК, значит понадобилась… Все- негромко выдохнула она. Шеф приглашающим жестом попросил подойти. Антонина, шла медленным, нерешительным шагом, на ходу пытаясь сообразить, где лучше присесть. Петляя мелкими шажками, она металась взглядом по кабинету, но каждый раз натыкалась на неподвижное лицо Шефа. Чем ближе она подходила к Шефу, тем больше чувствовалось ощущение наготы, от его «изучающего» взгляда. Щеки предательски горели. Кончики ушей пекло. Руки рефлекторно потянулись прикрыть интимные места. Она остановилась, взяв себя в руки, вдохнула воздуха, и решительным, почти солдатским шагом смело направилась к креслу Шефа, на ходу расстегивая перламутровые пуговички своей блузки. Несколько резко развернув его к себе, Антонина присела на корточки и начала расстегивать ремень и молнию на брюках. Молния заедала из-за торопливых движений. Антонина волновалась, морщила лоб и тихо ругалась сквозь зубы. Наконец она добралась до мягкой плоти и взяла её в рот.
Ну и что тут такого?- вертелось в голове, когда её рука массировала волосатый мешочек, норовивший ускользнуть в глубину брюк, а язык крутил во рту вялое желе. Подумаешь! Я и раньше делала это, так же, без удовольствия, по навязчивым просьбам мужа. Только ни чего не имела за это –предательски резюмировало сознание. А родители тоже делали это? В сознании возникла нелепая сцена, как мама делает это папе. В сознании нарисовалась картина пустой тёмной комнаты, с висящей по середине лампой под конусным абажуром. Под лампой отец без штанов сидит на стуле и вслух читает выдержки из шахтерской газеты, а мама, периодически освобождая рот и тяжело дыша, обсуждает с ним домашние планы…
Она с силой стащила брюки с сидящего с прикрытыми глазами Шефа, опустив их к начищенным ботинкам. Из карманов посыпались ключи, какая-то мелочь. Из заднего кармана с шумом хлопнулось толстое портмоне. Шеф, казалось, ни на что не реагировал...