Марина Гатцемайер-Хакимова о Малахове, стыде и немецких ветеранах
Возраст: 41 год
Кем была: шеф-редактор
Кем стала: социальный работник
Я много лет работала на телевидении шеф-редактором. Работала в «Большой стирке» у Малахова, делала параллельно и «Пусть говорят», и «Малахов+», шоу Лолиты, ночные проекты, спецпроекты. В общем, в какой-то момент я с «Пусть говорят» уволилась. Для меня это был решительный шаг. Люди часто не понимают, почему им вдруг стало некомфортно на старой работе, на самом деле они просто уперлись в потолок. Есть еще такой термин — синдром выгорания. В Германии, где я сейчас живу, профессионалы, работающие с людьми, к примеру, врачи, иногда посещают психотерапевта и относительно часто уходят в отпуск. А почему? Потому что когда долго работаешь с людьми, много общаешься, начинаешь их просто ненавидеть. Такое может быть в любой, связанной с общением профессии — медсестры, таксисты, проводницы. У журналистов такое тоже случается, и это означает, что нужно искать новое направление или отдыхать. Я тогда это хорошо осознавала, потому и ушла. Потом я познакомилась с мужчиной из Германии, безумно влюбилась и каждую неделю моталась к нему в гости. Через год я вместе с моими двумя детьми переехала к нему и мы поженились.
Если в Москве я была одинокой, независимой женщиной, то тут я решила действительно попробовать все поменять: я стала домохозяйкой, варила супы, убирала. У нас был огромный дом и два больших сада, которые нужно было возделывать. Я всерьез ездила на цветочные рынки, обсуждала со знакомыми, как сделать альпийскую горку и какие деревца вокруг лучше посадить. Постоянно убирала, мыла окна каждую неделю, каждый день что-то вытирала, чистила до блеска. И, пожив так где-то с месяц, решила пойти работать. Сначала я работала бесплатно — здесь есть крупная благотворительная организация, куда состоятельные немцы приходят просто ради возможности в свободное время делать добро. Нужно общаться с больными и стариками, петь им песенки, разговаривать, пить с ними кофе.
«Я делала программу «Пусть говорят» и у меня не было уверенности, что то, что я делаю, — правильно»
Через какое-то время я поняла, что мне нужно делать водительские права, а это в Германии стоит очень дорого, нужно учить язык, еще была куча расходов. Сказала об этом руководителю этой организации, и та согласилась платить мне за более тяжелую работу деньги. Так я стала сиделкой и уборщицей. Потом отношения у нас с мужем не сложились, и я от него ушла, но о переезде в Москву не думала. Потому что я жила в Москве и делала программу «Пусть говорят» и у меня не было уверенности, что то, что я делаю, — правильно. Меня очень мучил вопрос — зачем я это делаю? Кому от этого хорошо? Работа с больными или работа уборщицы — это совсем другое дело. Ты тут же видишь итог своего труда — радостное лицо человека. И главное — я точно уверена в том, что я этого человека не использую. Я могу спокойно спать ночью, не думая: а не нагадила ли я кому-то? Я часто разговариваю со стариками, а это люди, прошедшие войну. Кто-то воевал на стороне СС, кто-то был еще ребенком, но в любом случае их истории — это интереснейший опыт. Они мне очень много рассказывают, думаю, в будущем эти разговоры даже могли бы стать материалом для книги.