Наш автор Саша Агуреева неожиданно выступает сегодня в роли прозаика. Она внезапно подкинула нам новеллу в жанре, я бы сказал, мистического мини-триллера. Признаться, меня поразила необычность стилистики и языка в сочетании с, мягко говоря, мрачноватым сюжетом. Читайте, и вам западет это в душу точно.
(by Саша Агуреева)
Учитель географии вернулся
1
Стынет в лужах вода и пылает паническая луна, и словно подползают блуждающие пни. И голый человек на крыше, напротив дома, старается зажать кошачью пасть. Потом уходит, уменьшаясь.
Она сбежала сюда, в этот городок, в заброшенную квартирку недавно усопшей бабушки, недели две назад. После того как все ее подруги... Все ее подружки!.. Из бывшего одиннадцатого "А"!.. Все словно испарились из этой жизни и пропали. И четверо парней. Все!.. Бесследно.
Она и мама запаниковали и решили, что Маше лучше куда-то улизнуть, уехать, а иначе... В конце концов мама собрала ее рюкзак и ночью проводила на станцию, где рано утром посадила в автобус до Прилучья. Сама она поехать не могла.
И вот Маша сидела здесь, в этих четырех стенах со старыми коврами, с картинкой над кроватью, почти безвылазно. А что тут делать?..
Выходишь из дому. Идешь. Вот сидит, ссутулясь, старик под фонарем, на лавочке. Косится близоруко. Сидит уже который день...
Идешь сквозь сумерки по переулку к магазину. Берешь какого-нибудь сладкого вина. Идешь назад. Старик. Зачем-то садишься с ним. Наверно, чтобы поговорить. Ссутулясь, пьешь. Киваешь закурившему пенсионеру. Тот живо подхватывает твой пластиковый стакан и выпивает тоже. Чему-то улыбается и пристально глядит в глаза.
Он что-то говорит о том, что жизнь бывает коротка, но справедлива. Пока живи, мол, а потом умри. Все просто. Не слушая его, закуриваешь тоже. Потом он достает спокойно из кармана плоскую бутылку с коньяком и льет тебе почти до края... И тоже пьет.
Потом, словно протрезвев, отрывисто рассказывает вдруг, что выслеживает тебя уже который день. Ты дико смотришь не него, но встать не можешь. Старик седой и хрупкий. И голос хрупкий, ломкий и знакомый. Но ты уже к скамейке словно приросла, и ноги ватные совсем...
Легкость и тяжесть перекатываются в тебе одинаково огромными шарами, отчего тебя вкривь и вкось качает в потоке оборванных мыслей. Наконец ты вроде поднимаешься и делаешь несколько шагов в никуда. Поводишь неровной линией взгляда, соображая, что же теперь. Ты не знаешь уже и того, откуда вышла. Нет нигде на свете того места, откуда ты вышла. И в эту отчаянную минуту асфальт вдруг подкашивается под тобой и с размаху бьет в лицо.
2
Глаза не открывались, но она их все-таки открыла. Почему-то ей было понятно, что это подвал, хотя видеть она могла очень мало: под тусклым светом пыльного плафона на стене виднелись лишь сложенные стопой дряхлые деревянные ящики да какие-то лопаты.
Сама себя она нашла сидящей на матрасе у бетонной стенки. Запястья были накрепко связаны за спиной, и короткая толстая веревка шла от них к трубе водопровода. Где-то близко раздался лязг засова, и в круг света, прихрамывая, вошел старик. Помедлив, взял ящик. С трудом согнувшись, присел напротив.
Теперь она его впервые ясно рассмотрела. Бугристый, неровной формы череп с пушком седых волос. Изборожденное трещинами морщин лицо.
Она начала было ему сквозь зубы что-то бессвязное и грубое бросать, но он лишь приподнял сухую кисть руки в знак того, чтобы она заткнулась. И тут он, близко наклонившись, уставился в ее глаза.
Она... Она, увидев близко эти светлые печальные глаза... Она его узнала наконец-то. Иди нет?.. Да не может же такого быть!.. Нет, оказалось, может. Это был Стефаныч.
3
Сколько же лет прошло?.. Года четыре?.. Ну да, кажется, столько.
Да, это был географ. Сумасшедший и волшебный их географ Ян Стефаныч, который летом потащил их в долгожданный и настоящий, во взрослый и дикий поход к Уралу.
И были палатки на берегу суровой речки, костры, гитара и даже захваченная кем-то водка из-под полы. Стефаныч хмурился, но разрешал.
И было так, что на утро вышли на ту проклятую стремнину. И по дури Иван на спор полез перебегать там воду по разбросанным отдельным валунам, но поскользнулся и... Обернувшись на их дикий девчачий вой, Стефаныч скинул лишь рюкзак и бросился за ним.
На берегу их оставалось восемь.
Вернувшись через двое суток, они почему-то не стали говорить, как было: ну, просто якобы Стефаныч и Иван вдвоем ушли смотреть дневной маршрут и не вернулись... Конечно, был переполох и полицейские допросы. Но никто особо ничего проверять не захотел. Не вернулись - и не вернулись, что ж...
Отдельная история была с женой Стефаныча Анастасией. Кажется, она и так была больна, а после всего совсем слегла и больше не вставала. Ребята поначалу захаживали к ней с продуктами и просто поговорить, но скоро это как-то надоело.
4
Старик наконец понял, что его узнали и удовлетворенно покивал шишкастой головой в знак одобрения. Еще бы!.. Наконец и эта, последняя, все поняла.
Потом он вынул из нагрудного кармана пиджачка помятый прямоугольник фото и долго на него смотрел. Потом заговорил.
...Его, полуживого, застрявшего в камнях в низовьях речки, нашел башкир-охотник. Сколько он там в воде провел, известно было только Богу. С десяток километров этот охотник, Талгат, на себе тащил его к охотничьей заимке. И дотащил.
Стефаныч пролежал там у Талгата сам не знает, сколько. Кормился, полумертвый, чем-то вроде строганины, ягодами и отваром трав. А связи не было. Но он ничего этого и не знал.
Когда пришло сознание, он начал понимать, что болен. Что-то с головой. И так оно и было. С большим трудом он, как в тумане, вспоминал поход, детей и прочее об этом. Но ясно помнил лишь одно - жену Анастасию.
Кажется, прошло не меньше месяца с момента, как он очухался, и тогда пошли они с Талгатом в поселок к людям. И шли с неделю. Его смотрел какой-то фельдшер и ничего хорошего не насмотрел. Сказал: ужасный менингит. Потом была больница и еще больница. Кто он - он не знал. И оттого его оформили в какую-то психушку. И времени прошло немало. Немало очень.
Однако позже он все-таки начал вспышками довольно ясно припоминать отдельные события и даже смутно адреса, людей, детей и школу. Поехал на перекладных в какой-то город, но выяснилось, что не в тот. Потом в другой. И наконец он как-то раз, плутая, вышел в переулок и дальше, дальше - к дому, где его Анастасия. Да, к дому, где она... была.
И подумав ночь, он начал мстить.
5
Маша не представляла, что сказать.
А он... Он с кряхтением поднялся с ящика, помедлил словно бы в раздумье, взглянул в последний раз в ее распухшее от слез лицо и вышел. Раздался лязг засовов и замка.
С этих пор в час, когда над кварталом стихали силы звуков, кому-нибудь из не спящих в ночи мог послышаться словно не с этого света доносящийся, невозможный и ясный человеческий вой или, пожалуй, пение. И что это было, Бог его знает... Длилось так довольно долго, дней восемь.
***
От редактора
Да... Это вам не про Путина байки рассказывать. Тут выше бери.
Прежде чем это опубликовать, мы с Сашей обсуждали отдельные, наиболее душещипательные сцены в ее тексте, и в итоге он приобрел тот вид, который перед вами. Дело в том, в оригинале кое-что было написано намного жестче, но - правила Дзен... Не раз обжегшись на молоке, начинаешь дуть и на воду.
А чтобы все читатели могли быть в курсе того, что происходит сейчас на канале, даю ссылку на предыдущую статью.