Оксана Шевалье работает на поисково-спасательной станции в Строгино. Два раза в неделю — дежурства, остальное время — тренировки
Возраст: 39 лет
Кем была: юрист
Кем стала: спасатель-водолаз МЧС РФ
В Казахстане я профессионально занималась спортом, выступала за сборную по акробатике. Там же закончила педагогический и работала в школе. Но с распадом Советского Союза переехала в Москву, отучилась на юридическом и стала адвокатом. Три года проработала, а потом дядя, у которого судоходная компания, заманил меня к себе, вручил мне три корабля, и я стала логистом. Десять лет моталась по миру, обеспечивала корабли грузом, топливом, экипажем, вела всю документацию. А потом все бросила и пошла в спасатели.
Началось все с того, что параллельно с судоходной компанией я ходила в школу каскадеров «Трюк» — со спортивного детства осталась потребность в постоянной активности. Там я занималась и парашютным спортом, и альпинизмом, стрельбой, верховой ездой, мотокроссом. Альпинизму нас там учили мальчишки из МЧС. Я стала с ними общаться, с их подачи пошла волонтером в «Спасрезерв» и в «Лизу Алерт» искать «потеряшек» — людей, заблудившихся в лесу. А вскоре это стало моим смыслом жизни. В любой момент среди ночи, из гостей и с дачи — звонок, и ты срываешься, несешься на помощь. «Ты где?» — звонят и спрашивают родственники. «В Рязани». — «Ты где?» — «В Курске»… Так я жила. И все это время мне хотелось полностью посвятить себя спасению людей, но не хватало решимости взять и все перечеркнуть. Поворот случился, когда после неудачного прыжка с парашютом я получила сильную травму и на полтора года мне было запрещено заниматься спортом. Зато у меня было предостаточно времени, чтобы подумать о своей жизни. Я честно, как и обещала врачам, ничего не делала, но через полтора года, ровно день в день, я пошла и прыгнула с парашютом. Логистом может быть любой, а я хочу помогать людям.
«Мы МЧС между собой так расшифровываем: мужество, честь, сострадание»
Я прошла обучение в школе спасателей, сдала экзамены, получила жетон и стала искать выходы, чтобы попасть в МЧС. Поначалу руководство восприняло мою кандидатуру в штыки: «Девушка-спасатель? Нет!» Потом взяли, но только на работу с документами. В спасатели брать категорически не хотели — «не женское это дело». Три года я просидела в офисе и постоянно напоминала, что хочу в спасатели. Мне отвечали: «Отучись на судоводителя». Я отучилась. «Отучись на водолаза» — я и этому научилась. В результате сдала жесткие спортивные нормативы — они для мужчин и женщин одинаковые, ведь когда нужно будет кого-то спасать, ты погибающему не скажешь: мол, извините, я женщина, у меня нормативы другие. Наконец год назад меня взяли. Сейчас я единственная в Москве женщина — спасатель на воде.
Конечно, в финансовом плане я пошла на понижение, но то, насколько больше я стала получать морального удовлетворения от работы, не идет ни в какое сравнение. Коллеги боялись, что девушка коллектив ослабит. Но, как ни странно, мальчишки, наоборот, объединяются и, естественно, все равно стараются меня беречь. Сама профессия предполагает наличие сострадания у человека. Мы и МЧС между собой так и расшифровываем: мужество, честь, сострадание.