Начало
Предыдущая глава
Глава 21 Продолжение рассказа "Долг платежом красен"
Уезжая из дома, Лера была очень расстроена. Мать провожала её со слезами. Отец был более сдержанным, обнял её и поцеловал в макушку:
- Приезжай скорей –
- Пап, скоро каникулы, долго буду дома. Отметим мамин день рождения, она же у нас июльская-
Григорий и Оксана также ездили на работу, и это их спасало от тяжёлых мыслей. Но как только переступали порог дома, наваливалась такая тоска от гнетущей тишины.
Но в начале июля им принесли заказное письмо, в котором чёрным по белому было написано, что их вызывают в суд. Расписавшись в получении и вскрыв конверт, Григорий прочитал о месте проведения судебного заседания и просмотрел копии процессуальных документов. День, на которое было назначено заседание, был днём рождения Оксаны.
- Нам нужен будет адвокат. Я поговорю с ребятами из нашего юротдела-
- Гриша, какой адвокат? От кого защищаться, от детей, что ли? Это же нонсенс, ты не находишь?-
- Нет, не нахожу. Дети тоже бывают разные-
- Я против. Приму любое решение суда, у них вся жизнь впереди, пусть они будут счастливы.-
- Тогда нужны свидетели, которые бы рассказали, как мы жили, как к детям относились. А то я чувствую, они ещё и посадить нас смогут за всё хорошее-
- Я бы никого не приглашали. Чем меньше об этом будут знать людей, тем меньше детей будут осуждать. Пусть живут, как знают. Где-то ведь они правы-
Лере родители рассказали об иске Ильи к Оксане и Григорию Самойловым - они ответчики.
Когда об этом узнал Павел Николаевич, он слёг:
- Я не хочу его видеть, не пускай его ко мне в комнату-
- Да его и дома нет уже третьи сутки. Вчера позвонил и кое-как выговорил, чтобы не ждали, ночевать не придёт-
- Вот что ты наделала своим потаканием и деньгами. Любовь не покупают-
- Может Григория Викторовича попросить помочь- тихо спросила Лиза
Ирина Сергеевна заметила, что внучка не называла Гришу папой.
– Нет, это будет неправильно. Они обижены и просить у них помощи будет выглядеть как издевательство.
А Илья, действительно почувствовав свободу, стал многое себе позволять. Бабку и деда ни во что не ставил и считал, что, живя у них с Лизой, делают их безмерно счастливыми. Лиза очень изменилась, стала замкнутой и очень раздражительной.
А надоумил его замутить дело с иском, всё тот же Димон. Свёл его с юристами из фирмы отца, те помогли составить правильно иск и предложили представлять его интересы в суде, не взяв с него ни копейки за свои услуги. После этого он почувствовал себя окончательно взрослым и мог позволить себе в адрес бабушки и дедушки отнюдь не лицеприятные слова.
А Оксана, сидя на балконе и глядя на нависшее над домом звёздное небо, ощущала себя самым несчастным человеком в мире. Насколько ей было спокойнее, когда все детки были дома и кружились вокруг неё. С какой нежностью и любовью она вспоминала то время, когда маленькая Лиза спала у неё на руках, а те двое, что постарше лежали с ней рядом и слушали, как она им читала. Тогда мама была им нужна.
Всем маленьким нужна мама, а когда дети выросли, они послали её куда подальше и ещё в суд иск смастерили, как будто она хочет что-то у них отобрать и присвоить себе. Она всегда будет молиться за них, лишь бы всё хорошо было у братика с сестрёнкой.
Она не заметила, как к ней подсел Григорий, человек, который всю жизнь её поддерживает. Он никогда не упрекнул жену в том, что больше не смогла родить, а он так мечтал о сыне. Всю жизнь он работал на чужих детей, которых любил, как родных. А теперь что?
- Как подумаю, что нас ждёт впереди, сердце холодеет, но мы вместе и поэтому всё выдержим. -
Григорий перестал пить чай и внимательно вгляделся в лицо жены, недаром они прожили столько лет вместе и он её знал , как облупленную.
– Рассказывай что ты там надумала-
- Я хочу поговорить с детьми и спросить, что они хотят, может обойдёмся без суда. Договариваться всегда лучше, правда? –
- Я бы мог с тобой согласиться, но они не хотят договариваться, иначе бы пришли сюда. Помнишь, как Лера рассказывала, они не хотят, чтобы всем было хорошо, а только им. Поэтому нам придётся пройти через эту неприятную процедуру-
Неумолимо приближался день рождения Оксаны, а вместе с ним и судебное заседание. В зал суда с родителями пошла и Лера, она была заявлена как свидетель. Сначала судья объявила заседание открытым. Секретарь доложила явку лиц, потом объявили состав суда. Оснований для отвода судьи и секретаря не было, поэтому судья разъяснила права и обязанности тех, кто участвует в процессе.
Вызвали истца. Видно было, что он готовился, ему написали правильные слова, рядом с ним, с опущенный головой стояла Лиза. Всё прочитав по бумажке, последние слова он сказал, глядя на родителей:
- Мы не хотим, чтобы в доме наших родителей жили чужие люди. Наши мама и папа строили его для нас, это память, которая осталась нам от них.-
– А куда же вы хотите выселить приёмных родителей? – поинтересовалась судья? -
- Это нас не волнует, правда Лиза?- но ответа не последовало. У них есть однокомнатная квартира, вот пусть туда и съезжают. Оксана обманула нас с сестрой, воспользовалась тем, что похожа с нашей мамой как две капли воды-
- Ну хорошо, не сказали они вам, ну теперь вы узнали, вам не жалко родителей, которые воспитывали вас такое долгое время? -
- А почему нам их должно быть жалко. Они что инвалиды? Они достаточно молоды, чтобы начать всё сначала. У них есть дочь, вот пусть она им и помогает, а нас пусть освободят от своего присутствия. -
Поскольку Оксана говорить не могла, свою позицию, как ответчика вышел изложить Григорий.
- Конечно, мы можем уйти в однокомнатную квартиру, но если не забыл Илья, у нас была шикарная трёхкомнатная квартира, в центре города, с прекрасной планировкой и балконом. Но поскольку дому требовался серьёзный ремонт, мы продали свою большую квартиру, но для дочери купили маленькую однокомнатную, а львиную долю пустили на ремонт. Сделали пристрой, чтобы у каждого ребёнка была своя комната и в доме было просторнее. Всю жизнь мы работали с женой давая детям самое лучшее, я не знаю за что они так с нами.-
- За то, чтобы не обманывали, да Лиза? – и он локтем толкнул сестру, призывая её к поддержке.
Потом вызвали Леру. Она говорила так проникновенно, так припечатывала Илью, что видно было симпатия судьи на её стороне. Ей задавалось много вопросов, на которые она с жаром отвечала. Вызывали других свидетелей, которые говорили о том, какие хорошие и порядочные люди родители, как они заботились о детях и совсем не заслужили такого отношения.
Начались судебные прения, Оксана понимала, что это последняя возможность донести до суда свою позицию. Она знала, что право последней реплики – у ответчика, значит, у неё.
Сначала говорил Илья, а потом собрав в кулак силы, вышла Оксана. В её речи было много эмоций, но судья была тоже женщина, она внимательно её слушала и не перебивала. Последние слова, она обратила к детям:
- Вы, наверное, заметили, что у нас нет адвоката. Это не потому, что мы его не нашли, а просто решили, что защищать нас от родных детей, которых мы любим, глупо-
Илья хотел крикнуть, что они не родные, но судья закрыла ему рот. Через полчаса прозвучало решение, которое все слушали стоя.
- Я работаю 25 лет, начала судья, совершенно с несвойственных для суда слов. Много дел было мной рассмотрено, но такое первое. Когда дети, желая выгнать родителей из дома, забыли всё то хорошее, что они им давали. Я не должна это всё говорить, решение требует сухих фактов и слов. Первый раз я пожалела, что в Гражданском кодексе нет статьи за подлость, где не прописано, как дети должны отдавать долги, первый раз я недовольна своим решенгием, но закон превыше всего. Поэтому родителям Григорию Викторовичу и Оксане Алексеевне Самойловым даётся год для того, чтобы освободить дом для проживания в нём Ильи и Елизаветы Воронцовым. Она еще что-то говорила, но Оксана её не слышала. Видела, что судья на неё смотрит, говорит, но ничего не понимала. На этом судебное заседание закрыто - грозно произнесла женщина.
И она так сильно стукнула молотком, что в зале, где слышался шепот, воцарилась тишина.
-А вам молодой человек, я желаю, чтобы ваши дети, поступили с вами также как вы сегодня со своими приёмными родителями. -
Но он уже не слышал последних слов, а жал руку адвокату и благодарил за хорошую работу.
Продолжение
