Падение Жиронды

Два раза "ку", мои малиновые штаны. Вы, наверное, ждали эту статью в понедельник, однако эти выходные у НМа не задались, мягко говоря. Так или иначе, статья вышла. Я даже нашёл вам ани мированную гифку того, как Жиронда падала. Хе-хе.

Бум!

Вообще, следует ли мне заниматься описанием конкретных событий восстания, которое и привело к падению Жиронды, после вот такого текста? Думаю, тут уже всё ясно: у противников якобинцев попросту не было никаких шансов. Вообще, действие получилось весьма и весьма организованным и даже, в чём-то, красивым. Я бы даже сказал, театральным. Полным вот таких вот фразочек.

"Эро, народ восстал не для того, чтобы услышать очередные фразы. Он требует двадцать два предателя. Если в течение часа народ их не получит, я превращу твой Конвент в груду развалин!"

Франсуа Анрио

Ей богу, словно бы все участники того события целый месяц репетировали то, что скажут в каждый момент времени. Ей богу, не те пошли времена. Не те.

Давайте лучше сосредоточимся на социальном значении данного события. Очевидно, что данное развитие событий было абсолютно закономерным. Умеренные потеряли слишком много достойных активов к моменту начала, уж простите за тавтологию, активной фазы противостояния с радикалами. Жиронде, по сути, попросту нечем было крыть сильные карты соперника.

А был ли шанс?

Я склонен считать, что шанса у Жиронды не было изначально. Во многих источниках говорят о том, что шанс был, но лоялисты упустили его из-за того, что не смогли определиться с позицией и слишком долго метались из стороны в сторону. осудили короля, но не захотели казнить, например. Вот только дело в том, что я не вижу ни малейшей предпосылки, почему Жиронда могла начать себя вести иначе. С самого падения Тюильри в составе Жиронды, пожалуй, не было людей, готовых к хоть сколь-нибудь активным действиям. Все они просто бежали, бросив кажущуюся безнадёжной борьбу за тело агонизирующей Франции.

Оставшиеся же изначально демонстрировали трусость, но затем, заметив отсутствие активных мер со стороны оппонентов, начали смелеть, причём концентрируя своё внимание не на нуждах народа, а на противостоянии радикалам, как на самоцели. Если вы вспомните события начала Великой Французской Революции, то сможете понять, что в сложившейся к тому моменту ситуации это был путь в никуда.

Всё время функционирования Жиронды было лишь затяжным прыжком из колыбели прямо в могилу. Лоялисты попросту ни на секунду не остановились, чтобы нащупать твёрдую землю. Они цеплялись не за объективную реальность, а за концепции однозначно устаревшие и показавшие свою несостоятельность. И не было никого, кто мог бы взять всю эту кодлу за шею и протащить к победе. Но не стоит винить беглецов: в те времена у людей столь состоятельных было больше связей со своим сословием, чем со страной, в которой они родились. Буржуа и дворяне тянулись к буржуа и дворянам, даже если те говорят на другом языке. Даже в наполеоновских войнах, которые произойдут не сильно позже, нередко врагами Наполеона были такие же французы, но под чужими флагами.

Закономерный итог

Радикалы не просто свергли Жиронду. Они не просто устранили главное препятствие на своём пути. Нет, нет и ещё раз нет.

Якобинцы продемонстрировали народу, ясно и наглядно, что именно лоялисты, пусть даже лоялистами себя предпочитавшие не называть, были главным врагом народа. Как я уже говорил, восстание было не деструктивным, а конструктивным. Радикалы потратили много сил на то, чтобы уладить финансовые вопросы, волновавшие каждого простого француза. В частности, они озаботились введением максимума цен на товары, что было крайне актуальным в той ситуации.

В очередной раз радикалы дали народу то, о чём он просил, и в чём нуждался. Отныне у якобинцев был полный карт-бланш... на всё. Теперь значение имело только их непопулярное мнение.