Пожалуй, самые яркие и насыщенные воспоминания связаны у меня с абитурой.
Помню, мы жили в палатках по 6-8 человек. Условия были спартанские: умывальники на улице, туалет - дырка в полу.
Примечательно, что дырок было много и можно было сидеть и разговаривать, прям как у Ремарка в Трех товарищах.
Здание туалета гордо именовалось Титаником. Хлоркой от него несло за версту.
•••
Помню, как всё было ново и необычно, я как будто очки снял и краски стали ярче.
Такая привычная, теплая ламповая школьная реальность закончилась и начались суровые военные будни.
Каждое утро начиналось одинаково: в 6 утра по громкой связи играл марш и мы, сонные и недовольные, по торсу бежали на зарядку.
Делали в среднем 3 километра по лесу, потом в спортивном городке разминались, подтягивались и все в таком духе. Больше всего мне нравилась атмосфера дружеских подколов, помню.
Потом завтрак, утреннее построение и мы шли в уютное здание учебного корпуса. Там можно было вздремнуть, если беспалева.
•••
Командовали нами ребята со старших курсов. Вот они и запрещали спать. Готовьтесь, мол, к экзаменам, шпана.
Особенно мне запомнился наш взводный Гена Стародубцев - огромный и добродушный сержант с четвертого курса.
Спуску он нам не давал, но и не жестил особо. Байки всякие и смешные истории травил, про кафедры и преподов рассказывал.
Интересно и красочно. Мы его любили и уважали. Гена всегда топил за правду: мол, накосячил - признайся.
Это подкупало. Он не старался, а именно доверял нам.
Однажды Гена разбил лицо коллеге по цеху за грубые и обидные слова в адрес нашей роты. Мы зауважали его еще больше.
Не знаю, где он сейчас. Хотелось бы пообщаться, конечно. Мировой мужик.
•••
Еще помню абитуриента Максимова. На вечерней поверке нужно было крикнуть "Я", так вот, он почему-то всегда кричал "Ям". Мы ржали.
Стародубцев ругался поначалу, а потом втянулся и целые представления начались - с юмором он мужик.
Вообще, атмосфера царила приподнятая - казарменный юмор гармонично сочетался с атмосферой поддержки и некоего братства.
После отбоя мы часто болтали в палатке, анекдоты травили и ржали.
Гена если услышит - начинался солнцеворот - ходили мы гусиным шагом вокруг палатки несколько кругов, а Гена подначивал.
Ям-Максимов потом ушел, не выдержал нагрузки.
•••
Экзамены мы сдавали в том же учебном корпусе.
На математике, помню, было 5 заданий в билете. Я сделал 3.
Утром говорят, что по математике у меня 4. Позже я узнал, что отец на всякий случай "занёс", куда следует и спокойно уехал на море.
В общем, расчитывал я тогда только на свои силы и поступил. А отец просто перестраховался.
И правильно сделал, потому что с математикой я никогда не дружил, если честно.
Потом была присяга, курс молодого бойца и первый курс обучения, но об этом в следующей главе расскажу.
Резюмируя вторую часть истории - нет в армии ничего страшного и непреодолимого.
Это вызов самому себе, некий экзамен, в том числе, на умение общаться со сверстниками и руководить.
Благодарю, что читаете и приглашаю в комментарии.