...
Из толпы вышел молодой загорелый парень. Его выгоревшие кудри свисали на плечи как в слащавой рекламе жвачки или шампуня.
-Шпрехен зе испаньёл?
- Да, да. И шпрехен и испаньёл. А так же спик инглишь и ещё парле франце, ответил он с лёгкой иронией.
- Вот из ё нэйм? -почему то вырвалось у меня.
-Май нейм из Николай. Айм раша- произнес он с "рязанским" акцентом. Видимо я так устал от вчерашней болтовни с нотариусом, что уже перестал воспринимать русский язык, как родной. А может уже началась ассимиляция, о которой я читал в инете, только уж больно странная.
Я сунул ему в лицо бумагу и сказал- прочти и объясни им кто я такой и что им теперь следует делать. Ферштейн?
Он взял лист, долго читал, а потом начал читать его вслух. Народ начал как то реагировать на услышанное. Я какое то время гордо стоял подбоченившись и приподняв подбородок, а потом устал и присел на корму облезлой лодки. Толпа обсуждала новость довольно эмоционально. В какой то момент мне даже захотелось отвязать тот металлический прут, которым я собирал толпу на сходку, так, на всякий случай. Мне показалось что толпа как то агрессивно приняла новость. Они галдели на своём собачьем языке, размашисто жестикулировали сильно хлопая друг друга по плечам, и казалось вот вот начнут меж собой драку при этом всё время косясь на меня. Николай какое то время переводил мне выкрики из толпы и тут же отвечал на них без перевода. Я понял, что теряю инициативу и еще раз крикнул - Баста! И обратившись к Николаю попросил перевести, что теперь здесь будет так, как я скажу. А как это будет, я скажу завтра. А сейчас спасибо за внимание, всем разойтись.
Я забрал у него бумагу и не дожидаясь окончания сходки пошел на северную часть острова, где было моё обитаемое место- старинный маяк с каминным залом и спальней, судя по фоткам, в стиле восемнадцатого века.
Я уже их всех ненавидел...