Посмотрите, вот лежит камень.
На нём написано: "Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?". От этого места в разные стороны убегают дорожки в параллельные вселенные. Мы посетим те, в которых наши условные герои Ваня и Маня превратили свою жизнь в Долину Грусти. Давайте уютно устроимся в кресле и понаблюдаем за эпическими сценами гражданской войны в одной отдельно взятой семье.
- Эй, вставайте! Было полбеды, а теперь кругом беда. В поле пули тучами, по отрядам снаряды тысячами! За мной, господа, на поля супружеских сражений, где идут многолетние войны за власть, за сферы влияния, за признание достоинств, за внимание и так далее.... Здесь хороши любые методы: от лести и подкупа с помощью жалости к себе до артиллерийской канонады тяжёлых обвинений и танковых прорывов рукоприкладства. Рвутся снаряды упрёков, трещат пулемёты уничтожающих слов. Процветает рабство в виде сексуальной тирании. Здесь пролетают тарелки - привет супругу!
Протекают кухонные краны - салют супруге! Здесь миноносцы и миноносицы разбиваются о семейный быт, и агитка формирует пятые колонны:
- Съешь ещё ложечку за маму.
- За папу, доченька за папу - присоединяется папаша.
- За бабушку! - призывает бабушка из-за швейной машинки.
- За дедушку! - орёт дедуля из туалета.
Война за признание.
Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?
Скандалы теперь возникали по любому поводу. Всё началось с замечания Вани.
- Что-то желудки на зубах скрипят. Ты оболочку с них не снимала?
Выходной день накрылся. Час она лежала на диване и делала вид, что читает. Ещё час плакала. Начала тихонько, закончила рыданиями.
К 15.00 были созданы необходимые условия для обвинительных вопросов типа:
- Тебе необходимо надо мной издеваться? Домработницу себе нашёл? Я для тебя кукла, чтобы гадости мне говорить? Ты этого добиваешься? Ты этого добился.
К 17.00. реплики приобрели характер прямых обвинений.
- Ты мне всю жизнь испортил! Пристал как банный лист! Ты никогда меня не любил! Ты всегда любил только себя. Эгоист!
К 19.00. уже звучали лозунги апокалипсического значения.
- Господи, зачем ты создал эту свинью? - Кричала Маня, - Да чтоб всё сгорело к чертям собачим, - и дом, и ты вместе с ним. Я тебе говорю, ты поплатишься, ой как поплатишься за то, что издевался всю жизнь. Не я тебя судить буду, Бог тебя осудит!
К 23.00. Всё было кончено: супруги занимались сексом.
Провокация конфликта. Потребность быть жертвой.
Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?
- Вань, ты хоть помнишь нашу первую встречу?
Зная, что вопрос может оказаться с подвохом, Ваня просто кивнул.
- Что киваешь? Не помнишь уже ничего. Ты помнишь, в каком я платье была?
- Угу.
- Лицемер! Я в шортах была, к твоему сведению.
- Ну, хорошо, хорошо, в шортах.
- Что хорошо? Да тебе всё равно, в шортах я была или в платье. Ты уже совсем память потерял со своими играми.
- Ну, хватит уже, у тебя свои интересы, у меня свои. Я же не играю, а программирую.... Не понимаешь, а лезешь со своими оценками.
- А, ты мне ещё лекцию свою нудную прочитай про языки программирования. Слушать не хочу. А дети?! Это чьи интересы? Только мои? А то, что я постоянно за тобой убираю и мою - тоже только мои?
- Так, ты хочешь войны? Будет тебе война! - вскипел Иван.
- Что опять кулаки чешутся? Иди соседа побей. Не смей меня трогать!
- Слушай, что ты завелась? Я работаю и обеспечиваю семью! Ты что меня достаёшь? Не лезь ко мне, иди отдыхай.
- Ага, а стирка, уборка? Пока тебя не ткнёшь в твои грязные носки, ты не почешешься. И вообще, почему я должна сама всё делать! - уже плаксиво жалуется супруга.
- Надоело! Ну, разводись тогда.
- Разводись!? - повышает тон Маня, - А кто за тобой ухаживать будет, мамочка твоя? А дети без отца останутся? Ты понимаешь, что говоришь?
- Всё, хватит! Достала! - начал закипать Иван, привставая с кресла.
- Что, опять ударить хочешь?!
Война за объекты и сферы влияния.
Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?
Воспитание ребёнка стало теперь зоной конфликтов.
- Ты покормил Ксюшу? - Мария закрыла входную дверь и сняла плащ.
- Нет ещё, мы с ней книжку читали про котов-воителей, - с гордостью доложил Иван.
- Я же тебе сказала, чтобы не забыл покормить! Ребёнок голодный ходит, а ты книжки читаешь?
- Во-первых, она не такая голодная, час ничего не решает, а во-вторых, кто её развивать будет? Ты что ли?
- Я только с работы пришла, - оправдываясь, возразила Марья, - идиотизм какой-то, ребёнку десять лет; коты-воители будут её развивать..., ей надо Алису в стране чудес читать.
- Иди ко мне моя, доченька, - ласково обратилась она, - видишь, папа на нас сердится, ты есть хочешь, милая?
- Хочу - девочка робко взглянула на папу.
- Пойдём со мной доченька, мама тебя накормит, а потом мы с тобой Алису почитаем.
- А коты-воители?
- Да брось, пусть папа сам их читает и развивается.
- Не волнуйся, Ксюша, - заискивающе успокоил Ваня, - мы с тобой почитаем котов после обеда. Тебе же интересно?
- Интересно.
- Ну вот, а мама пусть Алису читает. Она только её и читает всю жизнь.
До вечера Иван анализировал ситуацию, нося в себе обиду. Когда Ксюша уже спала, он обратился к жене с требованием.
- И ещё вот что, я хотел тебе сказать. С этого дня пора заканчивать практику обсуждать наши претензии в присутствии дочери.
- Да ничего я не обсуждаю, - миролюбиво, избегая тяжёлой беседы, ответила Мария. - Это твой ребёнок, воспитывай, как тебе надо, только не настраивай против меня.
- Это я настраиваю?! - возмутился Иван....
Ваня пилил Маню до ночи.
Тирания и сексуальное рабство
Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?
- Господи, в чём я виновата? - думала Марья, моя посуду, - за что он так жесток со мной? Ведь я стараюсь делать всё, что он хочет.
Супруг собирался на работу.
- Где мой галстук? Куда мой галстук делся? - послышалось из спальни. - Ты глухая, что ли?
Мария заспешила к мужу.
- Вот он, я его погладила.
Иван молча забрал галстук и отвесил свой прямой и давящий взгляд.
"Он меня ненавидит...."
После ухода мужа она почувствовала некоторое облегчение. Она села за компьютер. Писать дневники Мария начала в шестом классе школы. Ей всегда было сложно говорить, особенно в конфликтных ситуациях. Нужные и точные слова с большим опозданием приходили к ней, когда уже было поздно что-либо исправить.
- Надо было сказать: милый, ты же понимаешь, что воевать с женщиной - это слабость, не достойная мужчины. Ну почему я не могу возразить? Ведь он был не прав. А я промолчала.
Совсем другое дело, когда она оставалась наедине сама с собой. Анализируя события, Мария ясно видела главные мотивы, ничтожные поводы и мелкие причины. Когда на бумаге, а позже на экране компьютера, слова стройными строчками приводили её мысли в порядок, чувство растерянности и обиды притуплялось и угасало. Привычка оформлять свои переживания письменно привела к малым литературным опытам.
"- А тебе какие туфли на мне больше нравятся? - Робко спросила она, - на каблуках или вот эти?
Продавщицы замерли в ожидании.
- Девочка, выбирай любые, я трахну тебя хоть в чем.
Она не понимала причины, но он действовал на нее как гипноз.
Трахал грубо, без лишних слов, без поцелуев. Что-то звериное и властное притягивало ее, как магнитом. Нет, она не была одинока, она всегда была желанна и восхитительна. Держала себя в руках, но вот этот зверь, это грубое животное было причиной ее бессонных ночей, ее слез, ее одиночества.
Он появлялся внезапно и завладевал сразу всем: ее сердцем, ее разумом, ее телом. Он трахал ее морально, он трахал ее интеллектуально, он трахал ее физически. Трахал долго, глубоко и качественно. Это был самых техничный трах в ее жизни. Она не могла и не хотела это остановить, она кричала от бессилия и от желания, от боли и унижения. Она не могла себя убить, но эти часы без него проходили, как наркотические ломки, как жуткое похмелье, как жажда, как заключение, как ненависть".
Инкубатор лицемеров
Они давно привыкли друг к другу и всё реже говорили: а помнишь, как мы встретились в первый раз?
Внешне семья выглядела вполне благополучно. Знакомые и приятели считали союз Ивана и Марии образцовым. Наверное, такими и должны быть отношения между супругами. Он - старший научный сотрудник, кандидат физико-математических наук, заведующий лабораторией химии низких температур, интеллигентный мужчина средних лет, любитель джазового стиля "Fusion". Она - литературовед, переводчик современной немецкой поэзии, сотрудник "Нового славянского слова", мать двоих детей. Младшей, Ксюше, десять лет, она уже самостоятельно ходит в рейтинговую школу с уклоном на изучение химии и биологии. Благо, школа в пяти минутах ходьбы от дома. Старшему - семнадцать. Никита - умный мальчик, он заканчивает специализированную физико-математическую школу-интернат при МГУ. Родители гордятся тем, что его научная карьера предопределена. Дома он бывает по выходным дням; запирается в кабинете отца и ползает в интернете в поисках новостей по космологии. Кроме того, он серьёзно занимается японской каллиграфией. Никита уже понимает, что подчёркнуто-вежливый стиль отношений между родителями скрывает какие-то заморочки, но предпочитает не вмешиваться. Норма правильного поведения в семье исключает беспардонные и слишком личные вопросы. Ксения пока этого не понимает, но уже эффективно копирует формы дипломатических манер родителей.
- Мама, можно к тебе обратится?
- Да, доченька.
- А почему Лев не съел собачку? Они дружили?
- Нет, это вряд ли назовёшь дружбой, - серьёзно отвечает мама, - у животных отношения обуславливаются инстинктами. Лев принял собачку за львёнка, скорее всего.
Вечер выходного дня проходит как обычно. Муж сидит в наушниках, в это время лучше его не отвлекать, а то опять пристанет и начнёт вежливо-педантично задавать свои вопросы. "Невротик-перфекционист!" - Марья приготовила ужин из полуфабрикатов. Пора садиться за стол.
- Ксения, мой руки и садись ужинать. - Она стучится в дверь, - Никита, пора ужинать!
- Сейчас, мам.
- А что меня не зовёшь? - Иван снимает наушники. - Мужья кормятся по остаточному принципу? - улыбается он.
- Оформляй свои претензии в письменном виде, пожалуйста. - Мария в ответ наклеивает улыбку, - только проверяй текст на грамотность.
Она знает, чем можно уколоть мужа.
Ваня делает вид, что ему смешно.
- Ну, кто-то ещё должен в этой семье делать ошибки, - говорит он, - не только хранительница очага.
- Ты что-то заметил? - жена ещё продолжает улыбаться.
- Да нет, что ты, просто полотенца иногда нужно стирать, дорогая.
- Я поняла, приму к сведению. - Не меняя тона, спокойно говорит она и уходит.
Сегодня, как почти всегда, она ляжет спать пораньше. Его это вполне устраивает. Ответственность за исполнение супружеского долга снимается как бы сама собой. Она это понимает и её это устраивает.
"Надо сказать, чтобы его Дульцинея хоть раз погладила ему брюки" - думает она перед сном, - впрочем, не стоит, какая разница.
Длительно скрываемые чувства взаимной неудовлетворённости не должны принимать спонтанные эмоциональные всплески и превращаться в семейные скандальные дрязги. Это непедагогично.
- Лучше думать о Генрихе. Интересно, как он... как мужчина? Вообще, немцы, как они...? У него приятный голос.... Аж мурашки по коже бегут..." - засыпая, мечтает она.
- Господа, Вам не надоел этот спектакль? А им? Не пора ли оптимизировать систему супружеских отношений? Для этого нам необходимо разобраться в скрытых процессах близких отношений. Вперед друзья…. (Продолжение следует).
Опубликовано https://www.b17.ru/blog/113624/