Дело было ещё в советское время на одном из аэродромов, где стоял полк МиГ- 21.
В перерывах между лётными днями, на аэродроме устраивался парко-хозяйственный день, на котором проводилась генеральная уборка, ремонт и обслуживание авиационной техники. В один из таких дней на аэродром запросился на посадку МиГ -21. Самолёт пилотировал начальник лётной подготовки дивизии.
Его никто не любил за злобность, злопамятность, вспыльчивый характер и несправедливое отношение к подчинённым.
Зарулив на стоянку, полковник вылез из кабины самолёта, принял доклад командира полка о положении дел и отправил всех на свои служебные места. А сам пошёл проверять, всё ли соответствует докладу. Любил он это дело, записывал замечания в блокнотик, а потом устраивал разнос даже за то, чего не было.
Шёл он по стоянке, где технари драили самолёты, копались в их внутренностях, устраняя мелкие неполадки. И тут его приспичило по большой нужде.
А туалет на всю стоянку, как правило, один. Он всегда находился за пределами бетонки. Это обычное отхожее место, выполненное в классическом стиле сельского туалета.
И полковник бегом направился в спасительное заведение. Все были заняты своими делами, и никто не увидел этого момента. Свои всё о проводимых работах знали, а чужих на стоянке быть не должно в принципе.
Как раз напротив туалета стоял МиГ, в котором инженеры намеревались проверить работу двигателя. Они закрепили самолёт, тяга двигателя на максимальных оборотах 4 тонны, и готовились к тестированию всех режимов его работы.
Обычно, чтобы реактивная струя не выдувала грунт за бетонкой, напротив сопла устанавливается отбойник, направляющий её вверх.
Но, в этом месте отбойника не было, их всегда на все самолёты не хватало, а технари переставлять борта поленились. И по закону мерзавности, вместо отбойника, как раз в русле реактивной струи на удалении порядка 70 метров, стоял авиационный туалет, в котором, для удобства и скорости посещения дверь располагалась фронтом к стоянке. За этой дверью и расположился полковник, никем незамеченный.
Инженеры запустили борт и начали повышать обороты, согласно карте тестирования. Уже на 70% оборотов, дверь в туалете открыть невозможно. Клубы пыли, раскалённых газов окутали содрогающийся туалет. Сооружение дрожало и покачивалось, но стойко, не первый раз выдерживало подобную нагрузку. Туалет был авиационным и привычным к жизни в подобных условиях. Благо, что работа двигателя на максимальном режиме в наземных условиях ограничена. Тем не менее, несколько минут полковнику выйти из заточения было невозможно.
Наконец, движок запел затухающим свистом, реактивные вихри за соплом утихли. И тут все с ужасом увидели, как распахнулась дверь, и из неё вывалились знакомые очертания начальника лётной подготовки. Человек он был крупный, высокий, ни с кем спутать его было нельзя.
Он вывалился из туалета в приспущенных штанах, серый от пыли и копоти, щека расцарапана, на лбу прилепилась какая-то газетная бумажка, и помчался к самолёту, а затем по всей стоянке.
Кому «посчастливилось» его встретить в этот трагический момент, было объявлено серьёзное дисциплинарное взыскании. Его получили все, кто не успел спрятаться и вообще не имели никакого отношения к данному инциденту.
В ярости полковник раздавал выговора и служебные несоответствия налево и направо.
И что самое примечательное, все взыскания были аккуратно реализованы. Он никого не забыл.
Спасибо за внимание.