Мы всегда звали его Генкой. И я, и Танча, сестра. - Какой он вам Генка! - Одергивали старшие. - Он вам дядька, нашли ровню! Генка на всё это только посмеивался. Нас за «Генку» не шугал, по носу не щёлкал. Самый младший из четырёх моих дядьёв, он был старше меня на шесть лет, Таньки - на восемь, и все наши идеи - сплавать ли на ту сторону на лодке, стащить ли у деда Афанасия десяток другой патронов и расстрелять их из старого дробовика - поддерживал. Стрелять учил. Нам было по 10-12, то есть, ему 17 тогда. Мы с ним знатно гоняли уток в зарослях Кудинского залива, где после строительства Братской ГЭС затопило лес и между часто рухнувших лиственниц мы пробирались с ружьями на лодке и усердно крякали в манки, подзывая жирных селезней. Один раз так самозабвенно крякали, что через завал по нам так дали дуплетом, что дробь радостно зачирикала по нашим деревянным бортам и захлопала по фуфайкам. Генка завернул по адресу стрелка такой многообещающий мат, какой мы и от мужиков не слыхали. За