В двенадцать я решила, что пора находить себе парня, если двенадцатилетних детей вообще можно делить на «парней» и «девушек». Чтобы с этим парнем «гулять». А «гулять» в нашей школе означало слоняться за ручку после уроков. И вот Афродита услышала мои мольбы и ниспослала мне рыжего «парня» из параллельного.
У него было смешное прозвище, как у мультяшного поросёнка. Но в угоду этике, я заменю его на имя другой сказочной свинки. Пусть будет Нуф-нуф.
Так вот, Нуф-Нуф подошёл ко мне на перемене и предложил «гулять». А на голове у него был стул. Точнее не на голове, а на плечах. Мальчишек из его класса попросили перенести стулья из одного кабинета в другой.
О какой романтике могла идти речь? Заветные слова были сказаны на бегу и только после того, как Нуф-Нуфа с диким гоготом пихнули в мою сторону друзья с такими же стульями на головах. И что же ответила я? В душе ликуя, произнесла надменно: Я подумаю! На следующий день в том же школьном коридоре Нуф-Нуф подошёл за ответом. А точнее подбежал, красный, запыхавшийся, с пузырём из медпункта, который он прижимал к здоровенной шишке на лбу. И я ответила «Да»! А местечковый Ромео полетел дальше, как счастливая стрела Купидона.
Как развивались наши отношения? Ну…Мы виделись на переменах, при этом Нуф-Нуф всегда был пунцовый и стеснялся смотреть мне в глаза. После уроков вместе дожидались папу, который забирал меня из школы вплоть до 9-го класса. А уже вечером принц на велосипеде приезжал под окна своей принцессы и орал её имя. Принцесса, а тобишь я, высовывалась в окошко по пояс, благо жила на втором этаже. И Нуф-Нуф снова краснея так, что цвет меняли даже полоски обнажённой кожи между носками и брюками, махал рукой. А потом с улыбкой новоиспечённого миллионера уносился прочь на своём железном пони.
Кстати, я действительно была принцессой из башни, поскольку гулять меня почти не отпускали. Однажды всё-таки выпустили, но наказали стоять с Нуф-Нуфом под окнами. А мы вместо этого написали мелом «Не контролируйте меня!» и убежали.
Всё остальное время мы висели на телефоне. При этом Нуф-Нуф смелел настолько, что признавался в любви каждые пять минут. А я? Любовь была для меня словом из книжек. Но в двенадцать ходить незасватанной стыдно, поэтому верного Санчо Панса я держала на коротком поводке.
Нуф-Нуф был персонажем не лишённым романтики. Однажды он выкрал у старшего брата пейджер (в те далёкие годы ещё существовали такие агрегаты) и отправил очередное признание в любви на радио. А потом в панике позвонил мне на домашний: Лови скорее нужную волну! Но пока мы с мамой крутили ручку приёмника, диджей уже зачитал адресованное мне послание. И оно под парусом любви уплыло по фм – волнам в неизвестном направлении. На 8-е марта Нуф-Нуф подарил мне красивую открытку, опять же с признанием. А однажды совершил подвиг.
Я уже рассказывала, что мальчишки надо мной смеялись, называя ёжиком. Точнее ёзыком. Так вот, мой принц разрисовал фломастером всю парту в кабинете истории. Там были огромные сердца и гневная фраза: «Пацаны из седьмого «Б», если будете обижать Илону, за неё вступятся пацаны их седьмого «В»! Девчонки тогда умерли от зависти, все до единой. А учительница отругала меня. Словно я всё это написала.
Ещё у нас было памятное свидание с Нуф-Нуфом в тёмном классе. Я прогуляла физкультуру, а Нуф-Нуф задержался после уроков и мы уселись в темноте (спасибо второй смене), чтобы рассказывать страшные истории. И всё было прекрасно до тех пор, пока мои возбуждённые после волейбола однокласснички не ворвались в кабинет до звонка и не увидели нашу парочку. Нуф-Нуфа сдуло, точно его и не было. А меня потом долго дразнили.
Ещё однажды Нуф-Нуф спас меня от собаки. Пир чём от моей же собственной. У нас был наглый кокер-спаниель, считающий меня своим щенком, которого надо учить уму-разуму. Но о нём в другой раз. Да и вообще, Нуф-Нуф вёл себя по-джентельменски.
Но всё хорошее когда-нибудь кончается. Вот и наша чахнувшая love story приковыляла к финишу. Нуф-Нуф пригласил меня на день рождения, а я в последний момент передумала приходить и просто исчезла. Он мне надоел. И его бесконечными «люблю» я объелась, как недозревшей алычой. В силу возраста,я страдала нехваткой мозгов и полным отсутствием совести, поэтому даже не потрудилась объяснить Нуф-Нуфу причину расставания.
У нас дома был телефон с определителем и родители знали, если звонит ЕГО номер, подходить категорически запрещено. Поразительно, но Нуф-Нуф звонил мне всё лето и даже в начале осени. А уже в декабре гоготал за моей спиной, как и остальные обидчики. «Ёзык!» - кричал он, а сам едва не плакал. В своё оправдание могу сказать, что я была слишком мала и бестолкова, хотя…Мне нет оправдания.