Как же давно это было. Так давно, что за прошедшее время трава успела потерять свою зелизну, а вода перестала быть мокрой. 16 лет назад, в потертых джинсовых шортах, выцветшей футболке с Баксом Бани и красной кепке Чикаго Булз я подошел к двум палаткам, стоявшим тогда на месте современного Кодака, между Черневом и улицей Кирова. — Дайте жвачки на все, — пропищал я, протягивая в окошко измятую в кармане пачку старых, не деноминированных еще, сторублевых бумажек.
— На все? Хм. Сорок штук, — ответила продавщица с толикой презрения и укоризны в голосе. Ответ прозвучал для меня так, словно мне дали пощечину за такой исполинский размах покупки. «Сдурел, куда тебе столько? Заняться нечем?» — Пожалуй, таким он должен был быть на самом деле. Я кивнул головой. Продавщица сунула деньги в какую-то коробку и принялась с тем же презрением отсчитывать сорок жвачек, выкладывая их на подоконник. — Забирай, — сказала она, и я сгреб рукой огромную кучу Love Is прямо себе в футболку. Жвачка «Я Родину за