"Танец злобного гения на страницах произведения..."
***
Утро выдалось дождливым и ветреным. Трое мужчин сидели за столом и пили кофе с бутербродами. Завтрак проходил преимущественно в тишине: тем для разговора было много, но страх коснуться событий вчерашнего дня не давал вести беседу. Николай несколько раз порывался разузнать больше о своих новых знакомых, но Сергей старательно избегал его вопрошающего взгляда. Что же касается хозяина дома, то он сидел с каменным лицом и просто смотрел в окно.
После завтрака Андрей Александрович собрал грязную посуду и отнес ее на кухню. На какое-то время Николай с Сергеем остались наедине.
- Он всегда такой? – Николай старался придать своему голосу непринужденный тон.
- Всегда, - односложно ответил Сергей и закурил.
- Ты много куришь, - Николай хотел любыми способами завоевать его доверие.
- Не больше чем обычно.
- А ты здесь давно?
Сергей мысленно позавидовал упорству, с которым Николай пытался вывести его на разговор:
- Я появился позже Андрея. И как-то очень вовремя, - Сергей глубоко затянулся и шумно выпустил дым.
- Почему?
- Он тебе о Рите рассказывал?
Николай отрицательно покачал головой.
- Значит, не счел нужным, - Сергей с нажимом затушил сигарету, затем достал коробочку с леденцами и протянул Николаю:
- Хочешь?
Николай снова покачал головой и с мольбой посмотрел на Сергея:
- Что нам теперь делать?
- Пока не знаю. Пойду Андрею помогу.
На кухне с переброшенным через плечо полотенцем Андрей Александрович мыл посуду. Мужчина по-прежнему был невозмутим и спокоен. Он хорошо знал эту свою черту - умение сохранять спокойствие и хладнокровность - и был признателен Создателю за нее. За последние несколько лет, что он себя помнил, именно эта черта помогала ему жить и отчаянно верить в разумность происходящего. Даже в те тяжелые моменты, когда он не мог проследить ни логики, ни смысла в том, что с ним происходило.
Убийство было как раз из разряда таких событий. Смерть сама по себе нелепа и алогична – насильственная смерть лучшего друга не поддается осмыслению и принятию. По крайней мере, в настоящий момент Андрей Александрович отказывался принимать смерть Ивана. Однако осмыслить это было необходимо.
«Люди боятся смерти по той же причине, по которой дети боятся темноты, потому что они не знают, в чем тут дело » когда-то написал английский философ Фрэнсис Бэкон. Заглядывать за границы жизни и экспериментальным путем устанавливать причинно-следственные связи Андрей Александрович не торопился. Он, как и его друг, любил жизнь. Но вопрос «в чем тут дело?» не давал покоя. Этот вопрос назойливо стучал каплями дождя по стекло, он отдавался звоном разбираемых чистых тарелок, он просматривался в симметричном узоре паркета в комнате. Внутренний голос с маниакальной точностью метронома ритмично отбивал единственный вопрос: в чем тут дело? В чем тут дело? В чем тут дело?
- Ты как? – вопрос Сергея сбил метроном с ритма.
- Нормально, - ответил Андрей Александрович и после небольшой паузы добавил: - нормально. Знаешь, я здесь стал забывать о том, что существует смерть. Время давно превратилось во что-то мерно-липкое. Иногда я запускаю в него руки и смотрю, как оно медленно сползает с пальцев, оставляя на коже мутную слизь. Я скатываю из нее шарики и выбрасываю их в окно. Мне представляется, что так я убиваю время, приближая смерть.
Андрей Александрович улыбнулся:
- У тебя сигареты с собой?
-Ты же бросил, - Сергей вопросительно смотрел на собеседника.
- Рита все равно не узнает.
Сергей протянул пачку. Андрей Александрович привычным плавным движением достал сигарету и, сделав глубокую затяжку, закашлял.
- Да, похоже, Создатель оставил эту возможность только тебе, - усмехнулся он.
- И хорошо – тебе нельзя, - Сергей отвел глаза. – Кстати, что ты думаешь о нашем новом знакомом? Как он тебе?
Николай был неприятен хозяину дома, но он пока не мог понять причины этого неприятия.