Александр Жибров
Встреча с будущим Министром обороны…
В наши апартаменты обычно собирались все экипажи, если не находили себе дел, ну и развлекались как могли. Обычно в нарды, да чай в неограниченном количестве с красной (заморской!) икрой. Как-то начались «тяжелые» времена, деньги закончились почти у всех, а самолет задерживался. Поэтому коротали вечером время абсолютно трезвые. Где-то достали гитару и начали, довольно «громко» исполнять песни, то сольное выступление, то хором. Со стороны послушать, ну точно пьянка! А на самом деле – трезвее не бывает, даже бутылка пива была бы за «счастье».
Мы жили на втором этаже, а прямо над нами жил с семьей командир авиационной базы – подполковник Морозов. Он только приехал, поэтому жил в гостинице, в таком же двухместном номере как у нас, вместе с семьей.
Ну, естественно, кому понравится когда каждый вечер толпа мужиков горланит песни с периодическими выходами на балкон покурить, тем более не уменьшая «громкость». Ему надоело. Встречает Барсукова и говорит:
- Аркадий, там твои пилоты безобразия нарушают, каждый вечер гулянки, песни допоздна поют, спать мешают!
А Барсуков то знает, что мы трезвые, как младенцы – денег нет ни у кого и в помине!
- Нет, не может быть. Мои каждый день летают, перед полетами не пьют, только чай. Если хочешь, давай завтра, если подобное повторится, вместе проверим. Мы ведь на войну, вроде как, летаем. Нам нельзя. Это не мои!
Вечером Морозов звонит, мол началось, идем.
А у нас в этот момент, перед их приходом, музыкальный антракт образовался. Сидим человек 7-8, на столе чай, красная икорка и хлеб. Чинно, благородно. Кто-то еще и карту развернул от нечего делать. Полная идиллия подготовки к полетам.
Открывается дверь, заходит Барсуков с Морозовым! Сначала немая сцена, потом предложили чаю. Все трезвые, песен не поем, а обсуждаем какой-то маршрут.
Гости от чая отказались, Морозов ушел с чувством наверно, что ошибся точно! Барсукову, уже на выходе, тихо сказал:
- Да, по всей видимости – это мои «дисциплину нарушают» и водку пьянствуют. Извини, Аркадий!
Но самое смешное было на следующий день – пришел долгожданный Ан-12,там деньги, посылки из дома. Больше уже к нам претензий командир базы не предъявлял.
Р.S. Вспомнился этот случай давно. В 1992 году в Украине был назначен министр обороны. Фамилия – Морозов. Из летчиков. Звание, конечно, генеральское. Долго вспоминал, глядя на него по телевизору, казалось, что где-то встречались. И только позже вспомнил, что были «соседями» в гостинице, в Марах!!!
Полет с сопровождением
В январе-феврале шла так называемая "война перевалов" – командование рассчитывало бомбо-штурмовыми ударами (БШУ) разрушить тропы на перевалах и таким образом прекратить передвижение караванов с оружием из Пакистана и Ирана. Совсем скоро стало понятно и генералам наверху, что это абсолютно бесполезная затея… В интересах этих операций выполняли воздушное фотографирование и наши экипажи.
Один из таких полетов едва не закончился трагически. 20 или 22 февраля поступила задача на фотографирование участка местности в районе «афгано - иранской границы» (на запад от Герата).
Экипаж Росляков-Габидулин рассчитал маршрут и доложил, что без нарушения границы выполнить задание нельзя.
Дали телеграмму в Ташкент. Оттуда пришла команда – выполнить, не нарушая. Маршрут пересчитали еще раз и вновь убедились, что 3-4 км иранской территории придется «прихватить». Дали еще одну телеграмму. На сей раз ответ пришел из Москвы: «Выполняйте без нарушения». С тем экипаж и ушел на задание.
После того, как Як-28 снизился в районе разведки, с КП ПВО передали, что с иранской авиабазы Мешхед взлетела пара и направилась в тот же район. Через какое-то время отметка от самолетов на экранах пропала.
На КП притихли, но докладывать никуда не стали. Валера Росляков (штурман – Слава Габидулин) отработали там минут 20, конечно же, нарушили границу, как и предполагалось, на 3-4 км, после чего стали возвращаться вдоль дороги Гуриан - Герат.
Шли они на высоте 600 м, попутно ведя разведку. Через 5-7 минут летчик посмотрел влево и заметил тень от самолета. Еще через минуту он глянул вправо – там была еще одна тень! Резко обернувшись, Валера увидел, совсем рядом, пару F-14 с подвешенными ракетами.
Ни слова не говоря штурману, он бросил самолет к земле и, прижавшись к ней, на высоте 10-20 м на максимальной скорости стал уходить в сторону Герата.
Для Славы Габидулина, столь резкие эволюции, стали полной неожиданностью – он спокойно готовился к разведке в следующем районе и складывал в свой портфель карты, которые теперь разлетелись по кабине.
- Что делаешь?! – закричал штурман по СПУ, но в ответ услышал только одно:-
- Молчи, молчи!!!
Летчик решил не оставлять следов встречи с «неприятельскими» истребителями на самолетном магнитофоне. Под крики штурмана, Валера маневрировал у самой земли, понимая, что ракеты «Томкэтов» на такой высоте ему не страшны, а вот пушка может «доставить удовольствие».
Иранская пара все время висела на хвосте и продолжала преследование, даже когда Як пересек советскую границу в районе Кушки и пошел дальше на север.
Лишь углубившись на 40-50 км, пилоты F-14 на прощание помахали крыльями, и резко отвалили в сторону Ирана, на все такой же, предельно малой, высоте.
Через пару минут вслед за ними развернулся на 180° и «Як» – экипаж направился в новый район разведки, отработал там и благополучно завершил полет на своем аэродроме.
В нашей группе о происшедшем наверх не докладывали, да и в группе на эту тему не распространялись – как – будто ЭТОГО и не было совсем.
Валера подробно рассказал в «приватной беседе» в номере, когда в один из вечеров было настроение.
Сделали выводы и экипажи. Как итог - теперь мы стали летать с включенной системой предупреждения об облучении РЛС.
Кстати, с этой станцией (СПО станция предупреждения облучения РЛС ЗРК и истребителей) тоже был интересный момент, правда «страха» не было, но «головой покрутить» пришлось.
Возвращались с задания в сторону Фараха из района озера Сабири. Там , практически, сплошная пустыня, поэтому и шли на высоте метров 10 – 20 над самыми барханами. Вдруг сработала станция (кстати, потом не один раз такое повторялось) и причем в таком режиме, что «супостат» уже уверенно сидит «на хвосте» и вот-вот пустит ракету…
Тут и Петя «заволновался»:
- Смотри «взад»!!! А то еще не приведи Господи, н...
Дошло до нас очень быстро, с одновременным, конечно, просмотром «в задней» полусферы, что это срабатывает отраженный сигнал от радиовысотомера. Стоило только набрать 20-40 метров высоты и сигнал пропадал. Честно - не «страшно», но все равно, когда работали вблизи с иранской границей – головой крутил постоянно, на всякий случай…
Самолет без летчика…
Аэродром Мары, в то время, стал настоящей перевалочной базой. Вертолеты, Ан-12, Ил-76, Ан-22 – насмотрелись всего и в большом количестве. Сменяя друг друга постоянно находилось звено Ан-12 с Запорожья. Транспортники – у них можно было учиться всему, даже официантки свои в летной столовой (попробуй попроси, чтобы что-то принесли в обед – все «просьбы» сразу отсекались пилотами). Жили они в соседних номерах в гостинице и частенько встречались в течении дня.
Как-то раз садимся с Петей, освободили полосу, рулим. Рулежка в Марах с изгибами. И тут решил немного повеселиться. На одной из рулежек стоит Ан-12, а экипаж весь, расстелив чехол, греется на солнышке.
Борт у меня был номер 11, его особенность была в том, что не было шторки на сдвижной части фонаря. Ну, и решил проверить на сообразительность транспортников. Говорю Пете по СПУ:
- Петь, я сейчас открою и сдвину назад фонарь, опущусь как можно ниже, а ты подскажи мне направление по - осевой, чтобы рулили ровно. Дорулим до поворота - я сяду нормально. Понял?
Петра Николаевича уговаривать насчет шутки было не надо (он сам зачастую такие приколы вытворял, дай боже!). Он четко все выполнил. Я, скрючившись как мог, прилег к правой стороне борта. Со стороны непонятная картина – рулит Як-28, фонарь сдвинут назад полностью, а летчика в кабине нет! И только ноги штурмана торчат в передней кабине.
Тихонько рулим. Петя все передает и командует – чуть влево, чуть вправо. Вроде получается. Ближе подъезжаем к Ан-12:
- Так один вскочил! Всех зовет! Все встали, смотрят!!! Давай потихоньку поворачивай вправо. Все – вставай, повернули. Отлично получилось!
А буквально через час он сталкивается с транспортником и тот задает вопрос:
- А что это за борт ваш рулил? Без летчика! Фонарь открыт!
- Отказ был серьезный, летчик прыгнул, а штурман не захотел. Включил автопилот и домой.
- А разве так можно?
- На нашем самолете можно. Система стоит автоматической посадки, секретная пока правда… Вы только никому, ни слова!
Потом в гостинице Петя рассказал всем и реакцию транспортников. Было одно удивительно, что Сева нас не выпорол за это?
Крайний вылет с Петей Тупаевым…
С Петей летал почти все полеты. Жили в одном номере, все время вместе. Повезло, что летал с хорошим штурманом. К полетам готовились обычно не долго. Район знали, определенные вопросы (уточнения) всегда рассматривали развернув крупномасштабную карту на кровати. Обсуждали удобные варианты фотографирования или заходы – горы, однако!
В конце марта вылетели в район Зиаратджана (совсем недалеко от аэродрома Герат). Надо было сделать «площадь» с малой высоты (3 – 4 захода, не больше) и потом «свободная охота». Пришли, снижаемся. Район разведки – почти равнина, отдельные горушки, небольшие. Присмотрелся, внизу пара вертушек «бреет» на малой высоте и в тот же момент Петя их увидел. Встали над ними в вираж на 1000 метров. Связи нет, но можно догадаться, что они «делом заняты». К населенному пункту «пылят» достаточно сильно три легковушки. Перешел на первый канал. На наше удивление, сразу речь экипажей слышно. По разговору понятно, что собираются «работать» по ним (машинам). Быстренько «встрял», чтобы уточнить – нам то же в том месте у поселка пройтись надо.
- Ребята, это Вы у поселка ХХХ в трех километрах на запад догоняете духов?
- Да! Парой работать собираемся, пока не мешайте мы еще минут 5 не больше!
- Хорошо, мы над вами на 1000 метров, конец подскажите, нам то же надо тут «отметиться»!
- Да не вопрос, освободим!
А дальше слушаем примерный разговор в паре:
- Выходи вперед 305-й! Работай!
Ведомый Ми-24 резво вышел вперед, шарахнул НУРСами – мимо! Еще раз – накрыл!!! Но из облака пыли от разрывов – три машины выскакивают, как будто и не стреляли по ним.
Машинам действительно остается метров 500 до кишлака. Пока ведущий выходил вперед, машины въехали в кишлак, но по пыли их видно прекрасно. Ведущий отработал НУРСами красиво, накрыл цель и , тут же, заложил вираж с выходом опять для атаки.
Парой уже отработали с пушек среди домов по дороге. Машины дымят конкретно! Прошли еще парой чуть в стороне и в эфире раздается:
- Все, ребята, мы отработали, уходим. Вам удачи, свободно!
Пара, прижимаясь к земле, уходила на Шинданд.
Петя произнес с удовольствием:
- Да, красиво отработали! Давай теперь мы, Саня, «фокусом» тут подравняем свою площадь!
Сделали «площадь» в том районе, потом специально «завернули» посмотреть на результат работы «вертушек». Особых разрушений не видно – дувалы, да хибары немного разваленные, а вот машины три почти уже перестали дымить. Так и остались на извилистой дороге. Что интересно – ни одного человека рядом не было, только обломки машин и можно рассмотреть.
Петя с сожалением произнес:
- Эх, надо было «щелевкой» (фотоаппарат для фотосъемки с малой высоты) пройтись разок, но высота маленькая…
Пошли в другой район, так же как и «вертушки» на… малой высоте.
Примечание: Еще перед тем, как начал летать с Петей в Марах, Валера Росляков рассказал про один случай в экипаже Шишкина. Летят спокойно из одного района в другой. Высота метров 30, не больше. Равнина, как стол! Впереди большое стадо овец и лошадей. Пастух на лошади и пара пацанов «пешком». Владимир Николаевич Шишкин спокойно через центр стада проходит и в этот момент раздается возбужденный голос Пети:
- Николаич, а ну-ка еще разок над ними пройди на такой же высоте, только строго над ними (пастухами)!
Шишкин без всяких «дурных мыслей» выполнил разворот и проходит, как просил штурман. Еще даже «носом» их не накрыв, как пошел отстрел ППИ и ЛТЦ в серии!!!
- Петя, на.... это тебе надо было???
- А пусть не вы...! Пусть знают, что камнями в наш самолет бросаться нельзя!!!
На проходе пацаны, которые были не на лошадях, схватили камни и бросили «залпом» в самолет! Петя Тупаев, обычно спокойный до невозможности, завелся от этого «недружественного акта», вот и решил на «безоружном» самолете в отместку «дать урок»!
Самолет уходил с набором высоты, а там , где еще спокойно паслось стадо овец и лошадей минуту назад, стоял столб дыма и пламя догорающих инфракрасных ловушек…
И вот летим в район чуть западней н.п. Шахнаман - Мендел (на запад от Шинданда). Высота маленькая и впереди большое стадо овец. Тут невольно вспомнился рассказ про Петю и его возможную попытку повторить «заход» на «цель». Плавно отворачиваю в сторону и в этот момент ему стало хорошо видно сей «пейзаж» через стекло кабины.
- Ну-ка доверни на них! Пройдемся…
- Нет, Петя, если еще и сейчас хочешь «отбомбиться», то нас Сева в порошок сотрет за истраченный блок ловушек!!!
- Слово даю! Не буду! Без отстрела…
Доворачиваю и проходим на высоте метров 15-20. Зрелище красивое! Красивое в том плане, что перед тобой огромное стадо овец, непроизвольно, начинается делиться на две равные половины. Пастухи в стороне добродушно машут руками, а может показалось? Но камней с земли никто поднимать не стал…
Ничего себе поужинал…
В летной столовой были свои порядки. У нас в группе была наша (с Балхаша) официантка, звали ее Зина. Это было просто «ЧП»! В Мары она попала после конфликта с шеф-поваром еще в Балхаше. Что-то «малость» повздорили на кухне и в итоге кастрюля с отходами оказалась на голове начальницы. Была тут же уволена. Однако через какое-то время была восстановлена с испытательным сроком в посудомойку. А тут командировка в Мары. Естественно, желания ехать в такую даль ни у кого не было, поэтому Зину с посудомоек опять «повысили» в разряд официанток.
Однако мы ее практически не видели. Обычно она появлялась только к ужину, в тяжелом состоянии и плохом настроении. В летной столовой было четкое распределение – все группы прилетали со своим «самоваром». Так, например, постоянно сидевшая там группа Ан-12 с Запорожья, привозили каждый раз с собой молоденьких красивых девчонок. «Хохлушечки» нравились всем (небольшого росточка, чернявые и при всем при этом… ну скажем, «аппетитные»), но любая попытка сделать заказ у них на обеде, тут же пресекалась кем-нибудь из экипажа транспортников. Без присмотра не оставляли никогда. Ну, а мы с нашей официанткой получились как бы «бесхозные». Правда, довольно скоро местные официантки к нам привыкли и мы уже стали почти «своими», ждать долго не приходилось.
И вот как-то вечером появилась Зина с головной болью (после вчерашнего) и отвратительным настроением. Роста она была маленькая, поэтому подумать о том, что можно от нее услышать грубое слово, было довольно трудно.
В столовой людей уже было мало, ужин почти закончился. Командировочных всегда в то время было тоже много, не поймешь – где свои? где чужие? И вот в этот несчастливый, как оказалось, для него день, столовую посетил командировочный майор. Название службы его пишется коротко и понятно до слез – КГБ. Важный такой, но почему-то без сопровождения, вообщем, очень хотел кушать! Сел за наш ряд, а официанток в зале нет. Ждет, а кушать хочется и тут Зина появилась. Майор встрепенулся и говорит недовольным тоном :
- Девушка! Сколько можно ждать! Что можно покушать?
А Зина на своей волне - ноль внимания! Прошла мимо, как-будто этого майора вообще не существует. Минут через 5 в обратном направление Зина идет. Майор снова с «металлом» в голосе:
- Девушка!
- Да пошел ты на…
Зина сказала тихо, но внятно. Но майор чуть со стула не упал, такого не ожидал и в первый момент ему показалось, что ослышался. Опять ждет. Снова Зина появилась. Майор опять сделал попытку заказа, но при первой же фразе Зина останавливается и, повернувшись к майору, говорит собрав все силы:
- Ты что майор, не понял? Я же тебе русским языком сказала – пошел ты на х...!
Особист подпрыгнул со стула от такой борзости. С криком – «заведущая»!, пошел в сторону кухни. А тут и впрямь заведующая выходит. Разобрались. Взбешенный майор был убит ее фразой :
- Это не наша официантка, она с Балхаша. Сейчас вас покормят. Присаживайтесь.
Майор присел опять за столик. Опять ждет, но никого нет. Тут его гордыня видимо смирилась с такой действительностью. Заведующая, видимо, со своей официанткой переговорила, дала указания, но та просто задержалась. А тут Зина опять медленно идет по залу!
Майор, уже совсем другим тоном, тихонько попросил порцию. Зина проходит мимо, «притормозила», медленно повернулась и тоже тихим голосом говорит :
- Майор! Ты что такой не понятливый? Я ведь тебе уже два раза сказала куда идти! Снова повторить или не надо?
Когда пришла официантка с дежурным блюдом, майора за столиком не было.
Когда проходила очередная ротация личного состава – Зина «потерялась» на аэродроме Карши. Часа два ее искала вся группа по аэродрому. Нашлась, зараза…
Кстати, потом когда Аркадий Николаевич Барсуков решал вопросы по телефону очередные вопросы замены личного состава в группе и, с Балхаша, прозвучало, что официанткой едет «Зина» - ответ прозвучал сразу же, причем с такой «мольбой»:
- Нет! Нет… только не она… Лучше я сам летчиков покормлю!
А где ваши конспекты?
Очередным транспортным рейсом прибыл замполит полка, подполковник Капранов. К нам он, честно говоря, не собирался. Представился случай. Наша группа, летающая на МиГах в Каршах, была замечена «при попытке употребления спиртных напитков» местным командиром. Доложили начальству в Ташкент (ТуркВО), в Алма-Ату (САВО), вообщем, скандал! Почти сразу произошла замена летного состава. Как положено, такое мероприятие поручили возглавить замполиту полка.
И вот Ан-12 с нашей группой «чартерным рейсом» через все точки приземлился у нас. Летчики были просто «убиты наповал» тем комфортом, с каким мы жили в Марах.
Встретили борт, как положено, у КДП. Гостиница, номера, столовая порядочная! Все это в разы отличалось от тех условий в которых жили они там – казарма. столовая с «кашей размазней», а самое главное – абсолютное отсутствие возможности уединиться и «снять стресс», из-за чего и получился «прокол»!
Шли после обеда и кто-то мечтательно сказал:
- Если бы мы так жили, можно было год летать без замены…
Прошел обед, сидим в гостинице, «ждем» отлета рейса Ан-12. А через час всех оповестили – приготовить на проверку «конспекты по марксистско-ленинской подготовке».
Наш замполит, видимо, решил «галочку» поставить в своем «плане работы»!
Народ (летный состав нашей группы) был в оценке этого момента краток до предела:
- Пошел он на ... со своими конспектами!!!
Продолжаем сидеть в номере с ребятами из первой АЭ и «ждем» дальше, только подливаем, да за жизнь разговоры ведем.
Через полчасика пришел суетливый замполит, наверно сам понимая, какие эмоции это вызвало у нас!
Как-то «стыдливо» заглянул в номер (а у нас как всегда сидело большинство летного состава), попытался изобразить на своем лице «неудовольствие», но после прямо в лицо сказанного Валерой Росляковым «нашим неудовольствием» – свернул свою проверку и удалился. В комнате так и осталась «летать» фраза :
- А почему вы труды классиков марксизма-ленинизма не конспектируете в свободное от полетов время?
Вот за это у нас был следующий тост…
Ознакомительный полет с районом боевых действий
С этим транспортником улетал и мой штурман, Петя Тупаев. Скажу честно, расставаться было грустно. Грамотный штурман, прекрасный человек, юмора с ним хватало и в полете и на земле. А уж про качество подготовки и все, что связано с полетами, тут даже говорить не приходится – летать с ним было одно удовольствие.
Вместо него прилетел этим же рейсом Толя Ершов, недавно прибывший с бомберов (Николаевка) штурман. Пару вылетов с ним успел сделать еще в Балхаше («веселый полет» на перегон борта из Сары-Шагана). Как штурман Толя был вполне нормальный, но вот специфики полетов в «разведке» знал мало, все же подготовка в ФБА и РА отличалась значительно. И самое главное (полеты – полетами), был он немного «неуживчивый» с летным составом, частенько возникали «спорные» моменты.
Всеволод Иванович Горбашевский, посмотрев на него, решил дать ознакомительный полет.
Запланировал его на один вылет с собой. Район выбрал хороший – Тайвара, горы, ущелья и крепость, которую духи всегда держали «в теле», постреливали регулярно.
Перед полетом, как могли, рассказали все про район полета, специфику таких полетов. Штурмана помогли с картами разобраться, передачей разведданных, если что «найдут». Вообщем, посадили в самолет и полетели они с Севой в свой «веселый» район…
Район для Горбашевского знаком «до боли в сердце», знает его как «пять своих пальцев».
Прилетели. Всеволод Иванович устроил большой разнос, был недоволен работой штурмана. А вышло так, что придя в район, действительно, сразу наткнулись на пару десятков духов.
Они постреливали в районе крепости и появления самолета было неожиданным. Пока энергично, Всеволод Иванович закручивал «вираж» в узком ущелье, проинструктировал штурмана, чтобы приготовил фотоаппараты, дал команду – «Включай! Выключай!», но… Толя не успел.
Еще повторный, а заход строить было очень неудобно, духи растворились! Естественно, Горбашевский все ему высказал в доходчивой и любезной форме про «бомберскую» подготовку и, как потом мне говорил штурман, захотелось только одного – быстрей прилететь домой.
На второй вылет снова штурман был взят Горбашевским. Район уже другой, более спокойный (Герат), равнина… Топливо сожгли, а напоследок Горбашевский встал вдоль дороги (всегда вспоминаю слова Пети Тупаева, любил повторять он, особенно когда «расслаблялся»: «Герат-Гуриан – расстрелять!») и снижаясь до высоты, ну так метра 3-4, начали «поиск»!
Действительно, через пару минут впереди показалось несколько машин. Далее примерный диалог:
- Ну, смотри Ершов, если и сейчас об….., тут тебя и высажу и пойдешь пешком в Балхаш! Понял?
Впереди ехала легковая машина, за ней еще что-то…Высота пару метров, короче – идут лоб в лоб. Толя с непривычки ноги поднял, но согнувшись смотрит вперед. Нервы у водителя не выдерживают, дверки открываются и пару человек легли на обочину.
В наборе высоты (шли уже в сторону дома) Сева задает вопрос:
- Ну что видел?
- Машина. Легковая. Крылья кажется белые, а сама черная! Кажется, двое были рядом с машиной.
- Все!?
- Да.
- Эх, б… - учить вас надо! Записывай ...
Толя честно приготовил блокнот и старательно пишет:
- Машина легковая, марки «Мерседесс», черного цвета, крылья белые, крашенные, выпуска 1965 года. Записал? Хорошо! В машине четыре человека. Вооружены, 4 автомата АК-47, 8 гранат «Ф-1», 2 американские, 5 пистолетов. Успеваешь?
-Да, да!
- А вот еще добавь, старший курит сигареты «Мальборо»! Все. Координаты снимай сам! Скажешь, когда будешь готов!
Толя с серьезным видом «шифрует» минут 10, потом говорит:
- А как мне сигареты записать? Их нет в перечне?
- А ты что, передавать эту херню собрался?
- Да!
- Я тебе передам!!! Все домой идем…
Уже вечером Толя все рассказал дословно, самое главное, что прозвучало в его словах
- У нас в Николаевке так низко летать не приходилось.
Помолчал немного и добавил:
- А сигареты как он рассмотрел?
Какой ты мне земляк?
Как-то среди недели нам выпал «выходной», которого мы совсем, честно говоря, не ожидали. Вроде Аркадий Николаевич нас поднял рано, как по полетам, но еще не выходя в столовую – дали «отбой».
Сидят у нас в комнате большинство экипажей и разговариваем – вдруг все обратно переиграют. Кто-то подал «умную мысль» - а не плохо бы… расслабиться в честь выходного!
А чем расслабляться? Деньги закончились у всех, «НЗ» - иссякло. Сидим грустные…
Заходит Барсуков.
- Что приуныли?
Поведали ему о проблеме с финансами. Аркадий Николаевич сжалился и говорит:
- Жибров! На ключ от номера, там за шкафом возьми в ящике из конфискованного… (посмотрел на всех) - три бутылки. НЕ БОЛЬШЕ!!! Так и быть – расслабьтесь немного, работы действительно было много последние дни.
Беру ключ – иду в номер, а вслед мужики показывают пальцами – бери 6!!! Петя Тупаев на выходе шепчет:
- Сколько сможешь…
В номере в руки взял 3 и еще штуки 4 рассовал в «ползунки» - абсолютно незаметно! Барсуков на входе «произвел досмотр» - остался довольным четко выполненным приказом!
- Ладно, отдыхайте, только что бы все было культурно!
Сам с Горбашевским вышел из номера.
Быстренько организовали стол – достаю «конфискат» - народ доволен.
Через пару часов наша компания представляла «клуб по интересам»: нарды, карты, гитара, вообщем, выходной удался.
Заходит Толя Ершов, слегка всклокоченный, чем-то недовольный. Оказалось, что и здесь с кем-то успел «поскандалить».
– Ты в город не хочешь съездить? Хочу город посмотреть.
Ладно, поехали. Оделись и пошли на такси в сторону аэропорта. Пересекли ВПП, подходим к стоянке такси. Машин мало, 2-3 не больше. В крайней сидит дед - возраста лет под 60, в большой туркменской шапке.
Я сразу вопрос:
- В город поедем, земляк?
- Хм… какой я тэбэ земляк?
- Да я тут в Марах родился! Вот поэтому и земляк!
Дед скептически так с улыбкой на нас посмотрел и говорит:
- Хм, если Ты тут родился, дарагой, то я тебя буду весь день бесплатно возить!
Тут уже я улыбнулся и доставая удостоверение говорю:
- Вы по-русски читать хорошо умеете?
Показываю удостоверение, а там четко написано: место рождения – город Мары, Туркменская ССР.
Улыбка с лица пропала сразу, но он без каких-либо разговоров сказал:
- Куда едем , камандыр!
Скажу откровенно – возил он нас долго, терпеливо ждал, пока мы посещали «музеи»… Только уже к вечеру мы его отпустили и рассчитались, как смогли… Дед остался доволен.
МиГ – 25РБ – Афганский эпизод
В начале января 1980 г. перед командиром 39-го ОРАП была поставлена очередная задача - сформировать оперативную группу из четырех МиГ-25РБ и немедленно направить ее на аэродром Карши (ТуркВО).
К 4 января были подготовлены четыре «двадцать пятых» с различными комплектами разведоборудования и подобран личный состав группы.
В нее вошли пять летчиков: командир оперативной группы зам.командира 39-го ОРАП п/п-к Муфазалов, командир 1-й АЭ м-р Геннадий Щербинин, командир звена м-р Анатолий Лопатин, нач. воздушно-огневой и тактической подготовки м-р Анатолий Дудкин, ст. летчик к-н Андрей Добрынин.
Уже была подана заявка на перелет, но, как это часто бывает в авиации, в события вмешалась погода. Стоял туман, шел снег, и группе пришлось больше недели просидеть в готовности в комнате отдыха возле телевизора, шахмат и нард. Метеоусловия улучшились только после 12 января, и четыре экипажа сразу же перелетели в Карши. Около 30 человек техсостава и капитан Добрынин прибыли туда на Ан-12.
Размещение было просто ужасное. Аэродром напоминал «растревоженный улей» - постоянные перелетные борты, много транспортников.
Разместили летный состав в казарме. Нормально отдохнуть даже не было возможности. Вообщем, наша жизнь в Марах казалась «санаторием».
Фактически сразу же началась подготовка к вылетам на воздушную разведку. Перед группой стояли две основные задачи: радиотехническая разведка (РТР) вдоль границ с Ираном и Пакистаном; воздушное фотографирование обозначенных участков местности.
Вспоминая ту «командировку», летчики «МиГов» потом любили сравнивать свои условия при подготовке к полетам и отдыхе с таковыми же у заокеанских «коллег», летавших на SR-71 и U-2 (как раз в «Зарубежном военном обозрении» появилась подробная статья, давшая обильную пищу для размышлений).
Еще один небольшой «штрих» (мы между собой смеялись) – группа в Каршах «хорошо зарабатывала»! За жизнь в казарме (с удобствами на улице) им платили «полевые» - 1 рубль 50 копеек.
Набегала «солидная сумма»! А мы (в Марах) из этого «денежного потока» - 1 рубль, честно, отдавали за «гостиницу». Так что пилоты на МиГ-25 здорово «обогатились»…
А боевая работа началась сразу, как только позволила погода. Особенно впечатляющим был первый вылет, который выполнял м-р Дудкин, получивший задание провести РТР вдоль границы на высоте 9000 м.
За годы службы ему неоднократно «везло» на особые случаи: только за последние годы раза 3 был отказ двигателя в полете; при посадке на самолете (прошедшем регламентные работы в ТЭЧ) отвалилось колесо; во время выравнивания непроизвольно увеличились обороты двигателей до «максимала» и т.д.
Вот и в тот раз на его долю выпало очередное испытание.
Первый вылет МиГ-25, да еще с ПТБ (что и в обычных полетах дома было большой редкостью) на аэродроме Карши.
Начинались сумерки, конец рабочего дня. Для этого специально «отодвинули» построение «местных», чтобы посмотреть эффектный взлет.
И надо сказать, зрелище превзошло все ожидания. Дело в том, что при подготовке самолета к вылету техник наперекос закрыл горловину топливного бака в районе килей.
Когда летчик вырулил на ВПП, увеличил обороты до «максимала» - топливо под давлением вышибло крышку и струей пошло в хвост.
Дудкин включил форсаж, и пред глазами изумленной «публики» предстала впечатляющая картина - взлетает МиГ-25, а за ним тянется «форсажный» факел длиной метров 30-35!
Полетами руководил м-р Щербинин, рядом с которым на КДП находился п/п-к Муфазалов и кто-то из местного полка. Пока они оценивали ситуацию, самолет оторвался от полосы.
Местный командир посоветовал:
- У него пожар, пусть отворачивает и прыгает!
Не знаю, как оценивал ситуацию майор Щербинин, но команды на покидание самолеты в эфире не прозвучало. Правда или нет, но Муфазалова тогда «как ветром сдуло» с КДП.
Может уверенность в отличной квалификации и подготовке Дудкина сыграло свою роль.
В итоге последовала команда Щербинина:
- Выполняй заход 2x180 и немедленно садись!
На запрос летчика (о причине экстренной посадки, только повторили ту же команду, добавив:
- Слив топлива - не включать!
Уникальный случай на МиГ-25 – навряд ли такая была еще одна посадка!
Толя Дудкин стал моститься на ВПП. Опытный летчик, которому тогда было около 40 лет, смог чисто притереть самолет с большой полетной массой (почти 40 т) на скорости 440-450 км/ч.
После выключения форсажа факел пламени значительно уменьшился, но все равно оставался в сумерках довольно хорошо заметен – топливо вытекая из злополучного бака - догорало.
На посадке шасси выдержало, подгоревший в контейнере парашют вышел, а самолет хоть выкатился метров на 200-300, но остался цел.
Летчик, только открыв фонарь и посмотрев на кили, понял, в чем дело:
- Хвост дымил очень хорошо и вся жопа была в керосине…
Больше происшествий в воздухе у нашей группы не было, однако на земле произошли два ЧП. В феврале умер солдат срочной службы, выпивший по ошибке вместо спирта какой-то денатурат.
А еще недели через две командир 87-го ОРАП где-то в полночь обходил «посты» на аэродроме и ему захотелось заглянуть в окошко штаба нашей группы. А там четыре летчика только-только разлили по 100 грамм!
Что двигало командиром полка - не знаю, но дабы заглянуть с улицы в окно, надо было найти щелочку в закрывавшей его светомаскировке, да еще и постараться не упасть.
Бдительный полковник ворвался в «штаб» (штаб – это громко сказано, летчики соорудили из заброшенной умывальной комнаты подобие комнатушки, чтобы хоть где-то было место, чтобы «уединиться»), обвинил летчиков МиГ-25 в повальном пьянстве (хотя пригубить успели только двое), забрал в качестве «вещ. дока» бутылку и с криком:
- Буду звонить в Москву!, убежал.
Дозвонился он только до штаба округа в Алма-Ате, поднял шум, и вскоре четырех летчиков 39-го ОРАП заменили. Дома сильных оргвыводов делать не стали, но на партсобрании их протрясли.
Наши «МиГи» не долго летали над Афганистаном. Полеты выполнялись эпизодически, вдоль границ ДРА и на режимах, не раскрывавших всех преимуществ самолета: в основном, на дозвуке, на высоте 9000 м.
Командование быстро поняло, что использовать «двадцать пятые» для решения задач, с которыми вполне справлялись Як-28Р, МиГ-21Р, Ан-30, слишком дорого, да и рискованно. В конце марта или в первых числах апреля группа вернулась домой - в Балхаш.
В общей сложности на ее счету оказалось около 30 боевых вылетов.
В марте обстановка усложнилась. Участились случаи применения ПЗРК по самолетам и вертолетам. Количество обстрелов с МЗА увеличилось в разы. Потери самолетов, а особенно вертолетов, стали расти.
В группе тоже стали отмечать случаи огневого воздействия при выполнении разведки. Если раньше у нас считалось нормальным делом полет одиночных самолетов, то теперь со штаба все чаще стала поступать команда на полет в составе пары. Объяснялось все просто – если сбит самолет, то хотя бы знать район, где экипаж катапультировался. Полеты боевой авиации четко обеспечивались силами поиска и спасения (вертолеты Ми-8), а мы работали в горном одиночестве, причем зачастую в таких районах, что туда вертолету лететь минимум час с любого аэродрома – если что, попробуй «докричись»?
Мы тоже «учились» быстро. Если в начале полетов считалось, что при необходимости «прыгнуть» - тяни как можно ближе к дороге, блокпостам или к любому аэродрому.
Но после некоторых случаев, когда даже «правительственные войска» сдавали сбитые экипажи духам, негласно все поменяли в группе. Теперь – «если что», тяни как можно дальше туда, где никого нет! Да и потом летали мы с пистолетиком (ПМ) и «если что» - долго не протянешь, ожидая вертолет ПСС.
Задачи продолжали выполнять, все также, одиночно, но потом «пришли указания» - выделять «экипаж -ретранслятор». Пару таких полетов успели выполнить и мы с Толей Ершову, но не более.
Указания на «полеты в составе пары» из «рекомендаций» перешли в «обязательные» и наша группа «присела» на земле.
Примечание: Полеты в составе пары, а иначе полеты на групповую слетанность и, тем более, на боевое применение в старом «Курсе боевой подготовки РА» не было. Полеты в составе пары были редкостью в Балхаше - только на «командирских полетах», да и то не каждый год. Так что официального «права» так летать - мы не имели.
Возможно это обстоятельство и стало одной из главных причин завершения нашей «миссии» (как говорят наши «друзья – пиндосы» при любом случае).
Апрель отметили редкими единичными полетами отдельных экипажей, но вскоре и они прекратились. После 10 апреля поступил приказ - вернуться на свою базу в Балхаш.
Вернулись тихо и незаметно, такое впечатление, что никуда и не летали…
Спустя месяц был один момент (даже смешной в некотором плане), напомнивший всем летчикам о полетах в Афгане. Наш эскадрильский инженер (капитан Стельмах) на парковом дне, выполняя осмотровые работы по какому-то регламенту обратил внимание на то, что «люфт в месте крепления центроплана» на почти всех самолетах, побывавших в Марах, превышает разрешенные пределы (может и соврал, но примерно так я слышал). Видимо, сказались те полеты, на больших приборных скоростях, да на предельно-малых высотах при сильнейшей болтанке.
Стельмах написал рапорт на имя зам. по ИАС полка. Инженер полка, не долго раздумывая, составил «депешу» от имени командира полка на заместителя командующего по ИАС ВВС САВО. Дальше лучше! С Алма-Аты переправили «рапорт» в Москву. Главный инженер ВВС отправил «запрос» в КБ Яковлева. Все! Дальше уже некуда, разве что в Америку?
В КБ Яковлева ничего лучше не придумали, как этот вопрос решить и сделали отписку:
- Решением Главного инженера ВВС!
И пошло все по обратной цепочке: «Решением зам.по ИАС ВВС САВО». Следом – «Решением зам. командира по ИАС в/чХХХХХ».
Наш инженер снимает трубку и звонит на стоянку:
- Короче, устранить своим решением… Доложить!
Техники пару-тройку дней что-то крутили – крутили и выкрутили! Неделя простоя и мы продолжили полеты на этих самолетах.
Эпилог афганской темы…
Про полеты в Афгане почти не вспоминалось. Да и полеты продолжались выполняться строго по Курсу боевой подготовки. Всеволод Иванович Горбашевский строго отслеживал все пленки САРПП на объективном контроле и не приведи Господи, если у кого-то было после полета хоть на метр ниже высота, чем по заданию!
Про Афган вспомнили аж через год, в начале 1981 года. Что-то в штабе началось какое-то «шевеление», Горбашевский, с важным видом, дня три «согласовывал» списки тех, кто был в Марах. Ну, мы без всякого интереса наблюдали за этим и особых «телодвижений» с нашей стороны не было, в том смысле, что «Родина знает своих героев»!
Уж не знаю, что повлияло на такой «дележ» орденов и медалей, это моя точка зрения, не более, может я и ошибаюсь. Комплект наград пришел по количеству летного состава выполнявших полеты в Афганистан.
А тут еще в эти дни подхожу с «квартирным вопросом» (нужна была подпись Горбашевского, а он имел виды на эту квартиру сам). Ответ Севы был краткий:
- Хрен тебе , а не квартиру!
А я возьми еще и ответил примерно в таком же тоне:
- Да мне Ваша подпись и «не нужна по большому счету», я уже в ней живу…
Награды пришли. Если не ошибаюсь: Барсуков, Горбашевский – ордена Красного Знамени, большей части «старых» пилотов и штурманов – Красная Звезда, остальным россыпью – медали «За боевые заслуги» или что-то в этом роде.
По разным причинам из списка выпали: Гена Ягофаров (скорее всего из солдатика службы ПДС отравившегося какой-то гадостью вместо спирта), Володя Суханов, Саша Кислов и я. Причины разные, для себя (я так думаю?) причина одна – в Марах был не с первого дня, да и боевых вылетов у меня было немного меньше. Так что «летные медали», и скорее всего, получил технический состав (начальники), что в принципе тоже вполне заслуженно.
Помнится начальство «обмыло» это дело в эскадрильи в кругу награжденных и на этом все забылось. Скажу одно, что «расстроенных» и «обиженных» не было точно!
Афган, который мы видели…
Афган, который увидеть не пришлось…
Спустя 37 лет – встреча с «Афганом»
Небольшое «путешествие» в февраль года 2017…
12 лет работаю в Летной академии в Кировограде. Занятия с курсантами – святое дело! А еще «работа» в Летном училище – там пилоты, различные КПК, переподготовка и т.д. И вот как-то весной «директор» говорит:
- Там группа «села», два пилота из группы (действующие), надо с ними занятия провести. Они – афганские пилоты.
Да, не вопрос! Проведем…
Приходят в кабинет. Разговорились. Действительно, из Афганистана. Летают на MD-80, живут в Нидерландах (семьи), а летают постоянно из Афганистана. Как-то случайно вышло, что «проговорился», мол, мне Ваши места знакомы немного…
Дальше – больше.
Наверное, час разговаривали о полетах. Добродушные, отзывчивые, да и летчики хорошие. Зла, вроде, не держут большого. Сами заговорили про «американцев»… Вообщем, про все…
Они уезжали через пару дней, но через два месяца должны снова приехать, на экзамен. «Попросил» - привезти шапку афганскую и флаг.
Через два месяца прилетели. Привезли. Я им приготовил подарки. Все остались довольны и я, и они.
Очень настаивали сходить с ними в ресторан, но отказался. Хотя, честно, с ними – хотелось. Может потому, что общались довольно доверительно и тепло.
И еще один штрих к Афгану…
Аналогичная ситуация, только с американцами. Наверное, в 2015 был наплыв экипажей, которые переучивались на Ан-32. Индия, Колумбия, Перу…
И как-то появились в «гости» американцы: командир, второй пилот и бортмеханик. Все военные. Занятия проводил директор с ними, а меня попросил «подхватить» крайний день и «принять» экзамен.
Вспомнил весь запас английского языка, но думаю, что голову забивать, все равно переводчица будет. Разберемся…
Приходят двое – «командир» и «правак». Командир – здоровый дядька такой, под 1.90, возраст – под «полтинник», грузноватый, но выглядит мощно. С виду – настоящий транспортник. Второй пилот – поджарый, спортивного вида симпатичный, возраст – 40 лет, не больше, дружелюбно (в отличии от командира) смотрит. Приятный со всех сторон. Странно, но жвачку не жуют (наверно закончилась…).
Переводчица (самая опытная в академии) представила. Оба – полковники, летают, практически на всех типах большой и малой авиации в ВВС. Сейчас летали на С-117 и вот переучиваются на Ан-32.
Командир все так слушает, на лице – никаких эмоций. Задаю вопрос:
- А в чем причина, что после С-117 на Ан-32?
Отвечает командир:
- Задачу поставили переучиться и потом в Афганистане надо будет 6 месяцев отлетать.
- А раньше Вам там приходилось летать?
- Нет, первый раз готовимся.
Ну, думаю, с таким опытом и в Афгане не были? Что-то ты друг хитришь и сказки рассказываешь? Вы там со своей «коалицией» по второму кругу отметились!
А сидим у меня в кабинете. Достаю из стола карта афганскую, с которой летал, (она давненько в ящике лежит на память) и говорю:
- Ну, у Вас опыт большой, уверен на 100%, но если хотите минут 10 могу особенности того района полетов рассказать.
И карту разворачиваю. А по программе там есть особенности полетов и в горах, и в пустынях…
Смотрю у командира взгляд меняется, а тут еще переводчица добавила, мол Александр Владимирович – военный летчик, полковник, летал в Афганистане…
Тут появился интерес у командира, смотрит уже по другому…
А кабинет у нас весь в фотографиях и тематика сплошь военная, да еще под потолком все самолеты, на чем мы летали с напарником (тоже Барнаульское ВВАУЛ-87).
Посыпались вопросы – какие типы, где, сколько, что за самолет???
Больше получаса говорили. Надменность или «чванливость» старшего пропала. Но больше всего понравилось общение со «вторым пилотом». Он отлетал много и на «Фантомах» (F-4), и на современных типах, перешел на транспортные и много еще летает на «малой» авиации.
«Прощались» совсем не так, как «здоровались»…
Уже потом переводчица, через пару дней, сказала:
- Они очень остались довольны от «занятий», даже не ожидали встретить военного летчика в этом заведении.
И еще один штрих. На стене висят две фотографии Ту-22 (старый) и Ту-22М3, а напротив - два американских авианосца. В самом начале разговора они обратили внимание на авианосцы, мол как они Вам?
- Хорошие, мощные! Но если только их Ту-22м3 не достанет.
Оказалось – они тоже слышали название Ту-22М3 – «Убийца авианосцев»
Показывая на фото Ту-22М3 командир сказал:
- Good! Very good!!!
Предыдущая часть:
Продолжение: