Отечественный фильм по мотивам произведений классика русской литературы. Нынче он называется «Гоголь. Вий».
Те, кто следит за текущим российским кинорепертуаром, легко догадается, что речь идет о продолжении проекта продюсера Александра Цекало, в основу которого положены не только творения Николая Васильевича начального этапа его творческой карьеры, но и некоторые факты и легенды из биографии самого писателя. Помнится, что в начале осени прошлого года все наперебой обсуждали явление публике ленты «Гоголь. Начало», которую поставил режиссер Егор Баранов. В ее финале было обещано продолжение, которое и явилось нынче зрителям.
Как и первый фильм гоголевского киноцикла, нынешний сохраняет сериальную структуру, будучи формально разделенным на две серии. В первой продолжается история про страшного всадника, убивающего девушек из Диканьки, перекочевавшая из стартовой картины. А вторая серия, собственно, и есть история про того самого грозного Вия, который согласно тексту литературного первоисточника требует поднять ему веки. Таким образом, окончательно стал ясен замысел авторов – создать мини-сериал со сквозным детективным сюжетом, на который нанизываются дополнительные эпизоды, в основе которых - фабулы отдельных повестей из «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргорода». Причем, многочисленному отряду сценаристов экранного проекта понадобились именно «страшные» повести, где чертовщина соседствует с сочным и солнечным малороссийским колоритом. Но колорит, как и в первом фильме, приобрел откровенно мрачные тона, а компьютерные «ужасы» все также появляются один за другим – то в виде горящих знаков, то в виде кричащих с перекошенными лицами ведьм, то в виде грозного мчащегося через лесную чащу всего того же таинственного всадника.
Впрочем, справедливости ради стоит заметить, что появляются и новые мотивы для нагнетания мистической атмосферы фильма. И касаются они самого Гоголя, который совершенно неожиданно получает в руки документ, доставшийся ему от исчезнувшего с экрана его прямого начальника –следователя Гуро (Олег Меньшиков). Суть информации – прямое указание на тайну происхождения писателя, что еще больше запутывает бедных зрителей, не успевающих за полетом мыслей авторов фильма.
Александр Петров старательно изображает Николая Васильевича как мятущегося и растерянного от мистики и кровавых деяний разных представителей потустороннего мира персонажа. Он как-будто застыл в своем неприятии и непонимании того, что вокруг него в прямом и переносном смысле творится «черт знает, что». Робкие попытки Гоголя как чиновника-следователя изменить ситуацию не дают положительного результата. Его по-прежнему мучают видения и привидения, кошмары и непонятные воспоминания будто всплывающие из глубин подсознания. Реплика одной из невольных подружек-утопленниц - «Да ты же «черный»!» подталкивает зрительское восприятие к уже вовсе ненужным ассоциациям с «Ночным дозором» и к мысли о том, что пора выйти из сумрака, которого на экране в новой части мистической киногоголианы, что называется, в избытке.
Ведьмы, злодеи-убийцы и вурдалаки, кажется, навсегда прописались в бедной Диканьке. И даже такой опытный борец с преступным миром как местный блюститель порядка Бинх (Евгений Стычкин) не в силах дать отпор всякой нечисти. Зато ряды сторонников борьбы с нечистью пополняет хороший знакомый многим с детства литературный персонаж по имени Хома Брут (Алексей Вертков), которому волею автора «Вечеров на хуторе близ Диканьки» и «Миргорода» отведена роль борца против мистики и черных сил. В нынешней своей экранной реинкарнации Хома из бурсака превратился в этакого мастера восточных единоборств и вольного охотника за ведьмами и ведьмаками. Себя же он именует скромно: «Экзорцист», по-русски говоря – «Изгоняющий дьявола».
После подобной самопрезентации стоит ли удивляться тому, что именно Хома склоняет трепещущего от самой мысли о Зле и Тьме Гоголя к борьбе с Вием и очередной ведьмой путем противостояния в церкви. Здесь оригинальный сюжет фильма сворачивает на проторенную сюжетную стезю гоголевской повести про вурдалака. Вот уж где разыгралась фантазия авторов фильма «Гоголь. Вий». Жуть и оторопь – вот те два чувства, от которых время от времени поеживаешься, глядя на экран. Пляски и завывания нечисти продемонстрированы в этом случае с убедительным и наглядным размахом. Правда, развязке нынешнего кино про Вия очень уж далеко до финала гоголевской повести ужасов.
Однако в этом видно не своеволие создателей картины, а, наоборот, желание свести сюжетные концы с концами. Но ощущение растерянности и жажда получить ответы на вопросы, доставшиеся в наследство из первой ленты, так и не покидают до финала нынешнего фильма, который это вопросительное состояние лишь усиливает. Единственное, что примиряет с очередным кинопарадом экранной чертовщины имени Гоголя, так это анонс следующей (обещано – финальной) части цикла. Экранные разборки с классиком и с помощью его канонических текстов будут продолжены. Особо нетерпеливым поклонникам Гоголя и жанра мистического детектива придется подождать до конца будущего лета. И кто знает: быть может мы снова увидим то, что совсем не желали. И не ждали. Впрочем, от Николая Васильевича можно ждать всяких и всяческих неожиданностей и сюрпризов. Особенно если за их съемки возмутся столь популярные нынче мастера киноужасов, то есть Егор Баранов и компания. Ждать осталось не так уж и долго.
Сергей Ильченко
Профессор, доктор филологических наук, кандидат искусствоведения
https://jf.spbu.ru