Представьте, Вы сидите на берегу озера, где-то высоко в горах, или же в уютной кафешке у их подножья, поджав ноги и укутавшись в теплое шерстяное одело. Солнце медленно утекло за горы и оставило лишь алый проблеск у самого их основания. В руках Вы держите теплый, сваренный на костре глинтвейн, на столе остатки вкуснейшего сытного ужина – главного атрибута гор – шашлыка с кусочками хрустящего лаваша и пучками свежей зелени с овощами. В теле легкая усталость от прошедшего и полного ярких эмоций дня. Легкое потрескивание костра, Вы расслаблены, Вам тепло, уютно и комфортно в компании любимых людей. Представили? Согласитесь, это самый идеальный момент для рассказа легенд и преданий о том месте, в котором находитесь.
Легенды Кавказа в большинстве своем грустные, но поучительные, несут в себе историю мест и мудрость народов.
В старину эти легенды рассказывали детям вместо сказок. Они и увлекали, и развивали воображение, и учили правильным поступкам. Сейчас, конечно, вряд ли можно увлечь ребенка рассказами о прекрасной Машуке, или отважном воине нартов. Да и, откровенно говоря, в некоторые легенды вплетены такие ужасные ужасы, с которыми по сюжету может соревноваться фильм Пила. Сегодня хочу Вас познакомить как раз с подобного рода народным фольклором. Жуткая трагичная история с банальным посылом о губительном эффекте жадности.
Итак, удобно располагаемся в кресле, укрываемся уютным пледом, наливаем глинтвейн и поддаемся силе воображения. А в комментариях расскажите Ваше отношение к легендам и преданиям и стоит ли знакомить детей с такого рода фольклором?
Бийнёгер
«Настоящий удалец был Бийнёгер. Гезоха сын…
Верный глаз был у него, отважное сердце и быстрые ноги – все, что нужно хорошему охотнику.
Никогда он не возвращался в аул без богатой добычи.
Плохо родился хлеб в те времена, и только охотой были живы люди.
Чаще всего пели тогда одну песню – песню, обращенную ко всесильному Апсаты – духу гор.
… «Богачи забили на зиму своих жирных бычков. А наше мясо – в горах, бродит меж крутых скал. Нелегко нам его доставать.
На плече охотника тяжелое ружье, словно ярмо; за пазухой – черствая лепешка, а в реке холодная вода… Очень тяжело охотнику…
Будь же милостив Апсаты! Много у тебя толстошеих и круторогих по лесам и ущельям. Что нам получить не суждено – упрячь от нас подальше, а что наше – отдай, не мучая нас…
Дай продырявить свинцом жирный бок горного козла. Выведи большого тура на нашу тропу. Сделай так, чтобы труд наших ног не остался напрасным.
И пусть взойдет веселое солнце и прояснится день, когда мы станем преследовать дичь»…
И старые, и молодые – все мужчины пели эту песню на утренней заре, перед охотой.
Но чаще всех пел её Бийнёгер.
И длинной была жизненная тропа Гезохова сына, если бы не избаловала его постоянная удача. Стал он стрелять чаще, чем нужно было…
Собрались древние старцы аула и самый древний из них заговорил от имени всех:
- Мы любим тебя, сын Гезоха, и в своих молитвах просим, чтобы судьба никогда не поворачивалась к тебе спиной…
Ты силен и ловок, сын Гезоха, ни разу после твоего выстрела не успела твоя жертва сделать больше четырех шагов.
Глаза наши от старости стали тусклыми, но в них загорается свет, когда смотри на тебя, ты наша юность, сын Гезоха, и мы в своих молитвах просим еще, чтобы к силе твоей прибавился разум.
Горы наши богаты, но горы пустеют, потому что ноги твои не устают бегать по ним, руки твои не устают держать меткое ружье, а страсть твоя выслеживать дичь растет.
Не нужно человеку мяса больше, чем может поместиться в котел.
Горы наши не только наши, а и тех, кто еще придет.
Будь хозяином гор, а не будь их врагом – они могут тебя покарать. И тогда запоют песню твои недруги, и заплачут близкие, и потухнет тогда свет наших глаз.
С большим почтением слушал Бийнёгер мудрые слова, но слушал только ушами, а гордое сердце его было глухо.
Не взошли добрыми всходами в его сердце семена мудрых слов и горы покарали его.
Очень сурово покрали.
Заболел внезапно страшной болезнью старший брат Бийнёгера – Умар. Одно лекарство помогло бы ему на всем свете – молоко белого марала.
Три дня рыскал Бийнёгер по крутым отрогам большого Басхана и, наконец, напал на след дичи… Измучился он, изнуряя себя, но об отдыхе думать было нельзя… Долго он карабкался на скалы, карабкался до тех пор, пока след не привел его к неприступной круче на Минги-тау*…
Наполнил Бийнёгер свой башлык снегом, стал лепить на камне лестницу и по ней взобрался наверх. Невиданное увидел он: белое, на трех ногах, задние короче передней, с острыми копытами, подобными шилу, которым подшивают чабыры.
- Не убегай, - крикнул Бийнёгер. – Если ты козел, дай прицелиться и спустить курок. Если ты коза, дай подоить тебя – у меня брат болен. А может, ты джин или шайтан?
- Не джин я и не шайтан. Не козел я, чтоб стрелять в меня, и не коза я, чтобы доить меня. Я прекрасная Фатима, дочь Апсаты – духа гор.
Ел ты наше мясо – не наелся, пил кровь нашу – не напился. И вот тебе за это мои пожелания: пусть небо над тобой будет чистым и высоким, а круча над тобой еще круче. Чтоб справа была у тебя бездна, чтоб слева тоже была бездна, чтоб впереди у тебя стена до неба была, а сзади еще выше. И чтоб дней для радости было у тебя много между этих стен.
Пятнадцать дней жил на скале Бийнёгер. Гончую собаку свою кормил мясом своих ног, а сам питался мясом своих рук…
Увидел Умар во сне, что случилось с братом. Примчался он, примчались люди, но спасение охотнику не сумели придумать.
Стал просить Умар брата со слезами:
- Прыгай вниз, милый Бийнёгер, не умирай на камне, не делай наше несчастье еще более тяжелым – дай похоронить твои кости в земле…
- Не проси, брат, - отвечал Бийнёгер, оставаясь наверху. – Жить хочу. Не брошусь насмерть, пусть она сама придет. Посмотрю хоть на нее, пока жив.
Отыскал Умар в Балкарии любимую брата и сказал ей, зачем пришел…
Зарыдала любовь Бийнёгера, запричитала, превратила ноги в коня, руки – в плетку, густые волосы буркой распустила, и, заливая дорогу слезами, примчалась к своему Бийнёгеру.
- О несчастная я, как мне дотянуться до тебя. Не хочу, чтоб ты там остался и тело твое делили орлы… Милый, завяжи себе глаза рубашкой, что сшила тебе я, и прыгай – вот моя белая грудь, которой ты так часто любовался.
Бросился охотник вниз, на грудь любимой, но только клок от кудрявого чуба долетел до нее.
Выхватила бедная женщина чей то кинжал и тут же с воплем воткнула себе в живот.
Так погубил Гезохов сын себя и свою любовь.
Слишком высока оказалась башня Апсаты, на которой очутился Бийнёгер, потеряв свой разум.»
М. Батчиев, Е. Стефанеева, «Горы и нарты», 1969 г.
*Минги-тау – название горы Эльбрус на карачаево-балкарском наречии.