Если верить Д.Ольшанскому — а я верю охотно и пока не нахожу причин «не» — конфликт между словами и чувствами — вовсе не что-то априорное, универсальное и общечеловеческое. Он утверждает, что противостояние слово-вещь есть лишь в уме европейца. Нам ведь всё время кажется, будь то за написанием стихов, будь то за простым рассуждением о себе, что осталось нечто невыразимое. Что никак нельзя достать, назвать, артикулировать, передать другому. Это когда «мне не хватает слов». Таинственная пустота, которая всё же не пуста до конца. Она терзает нас нестерпимо, но и вдохновляет, и оставляет место для загадки, и даёт надежду, что эта не лишённая смысла загадка там есть. У японцев же, по мнению Д.О., реальность производна от речи. Для них то, что не поддаётся называнию, эквивалентно тому, чего нет. Ты не любишь, если не можешь сказать о своей любви. И существует лишь то, что удаётся символизировать, каким-то образом вписать в историю.
Наверное, для них наша нехватка слов, выделяемое особой интонацией и удовольствием многоточие, означает только, будто сказать тут больше нечего.