Главка «Банкрот» Владимир Потанин «проглотил» Смоленского здесь
29 июля 2003 г. «Коммерсант» сообщал:
«Это шесть банков с сетью из сотен филиалов по всей стране, один из крупнейших процессинговых центров STB-Card, одна из крупнейших инкассаторских компаний «Инкахран» и целый ряд подразделений и компаний. Это уникальная для России сделка. Подобных поглощений среди финансовых группы такого уровня, как «Интеррос» и ОВК, до сих пор не фиксировалось. Как сообщил «Ъ» гендиректор, предправления Андрей Клишас, «мы покупаем бизнес группы ОВК, а не только инфраструктуру; наше приобретение — это в том числе банк, у которого есть собственный хорошо развитый ритейловый бизнес». «Шаг нашего основного акционера помогает нам быстро выполнить те задачи, которые поставлены в стратегии развития банка в часто ускоренного развития розничного бизнеса, — заявил «Ъ» председатель совета директоров Росбанка Евгений Иванов. — Мы пришли к выводу, что самый быстрый путь развития — это покупка банка с разветвленной розничной сетью, которая позволит нам нарастить отставание в розничном бизнесе от наших конкурентов. Как Росбанка, мы выражаем полную уверенность, что сможем интегрировать новый бизнес в единую финансовую группу».
«Это начало тенденции по укрупнению банков, — считает первый зампред ЦБ Андрей Козлов. — Данный пример объединения двух крупных финансовых групп приведет к возникновению одной большой амбициозной организации, которая будет претендовать на значительную роль не только на российском, но и на международном рынке».
…Нет никакого сомнения, что если бы Потанина не поддерживали власть имущие, он так долго едва ли держался бы на плаву. На разных этапах его опекали глава Центробанка Владимир Геращенко и министр внешней торговли России Олег Давыдов, первые вице-премьеры Борис Федоров, Олег Сосковец, Юрий Маслюков и Анатолий Чубайс. Как отмечалось выше, с Чубайсом у Потанина сложились дружеские отношения.
На руководящих постах в своих структурах Потанин хотел видеть тоже людей со связями наверху: например, бывших зампредов комитета по металлургии и драгкомметаллов Всеволода Генералова и Юрия Котляра пригласил в руководство «Норникеля». Председателем Совета директоров Пермских моторов был рекомендован бывший Генпрокурор Владимир Степанков, а его заместителем — Алексей Колин — бывший замминистра... В начале 2007 года Потанин объявил о разделе бизнеса со своим патнером Прохоровым, вокруг которого разгорелся скандал, во французском Куршевеле его обвинили в сутенерстве и даже арестовали. Раздел бизнеса шел несколько лет, в ходе его партнеры выясняли отношения не только в судах, но и прессе. В конечном итоге за Потаниным остался «Интеррос», АКБ «Росбанк», группа «Профэстейт», холдинг «Профмедиа» и компания «Роза хутор». Обладая личным состоянием в 17,8 млрд. долларов в 2011 году он занимал 4 строку в списках самых богатых россиян. Потанин занимается благотворительностью, учредил собственный фонд для реализации программ в области отечественного образования и культуры. В 2011 году заявил, что намерен передать все свое состояние на благотворительнсть,не оставляя наследникам .
У Прохорова после раздела осталась группа «Онэксим», Международный финансовый клуб, ОАО «Полюс золота». Он купил американский баскетбольный клуб, планирует построить стадион в США, а в России носиться с выпуском гибридной легковушки «Е- мобиль». По богатству он немного обошел Потанина (18 млрд.) и занял 2 место в списке богатейших людей РФ. В 2011 году объявил, что уходит из бизнеса и займется политикой—взялся реанимировать партию Правое дело и прийти с ней в Думу. Журналистам признался , что все свои силы направляет на осуществление заветной мечты—стать премьер-министром России.
В заключение послушаем самого Потанина. Фрагменты рассуждений взяты из его интервью СМИ.
Откровения В. Потанина:
«— Успехи «Интерроса» в управлении «Норильским никелем» очевидны. Предприятие суперрентабельно, и все это видят. Тем более что вы, как всем известно, купили «НН» крайне дешево, и звучат предложения, что в интересах государства побороться с несправедливостью?
— Я далек от того, чтобы переводить происходящее с «НН» в плоскость, отличную от правовой. Пока не случилось ничего такого, что не вписывалось бы в рамки правового поля. Если у прокуратуры есть вопросы по поводу приватизации «НН», то она поступила так, как должна была, — обратилась в суд. Другое дело, что ситуация в обществе настолько разогрета, что любые действия такого рода наносят ущерб всем, начиная от предприятия, акции которого упали в цене, до собственно самого общества. Вы ведь видели реакцию. Сразу возникли предположения, что это передел собственности. Но если положено рассматривать в суде законность приватизации, значит, надо разбираться с этим именно в суде, даже если это будоражит общество. Единственное — настораживает мотивировка, что это делается в интересах государства. Вот это уже спекуляция. Потому что это должно делаться не потому, что это кому-то выгодно, даже государству, а потому, что так положено по закону. Но государству, на мой взгляд, это точно невыгодно. Ведь хорошо известно, что было с «НН», когда он находился в руках государства. У комбината был долг в 2 млрд. руб., сокращалось производство, нерегулярно выплачивалась зарплата... Сейчас ситуация на предприятии коренным образом изменилась. Я, может быть, субъективен, но это действительно одно из лучших предприятий в стране, которое увеличивает производство, укрепляет свои позиции на мировом рынке, платит налоги, занимается социальными программами. Поэтому я считаю, что польза перехода «НН» к какой-либо другой форме управления весьма сомнительна.
Что же касается того, что «НН» достался «Интерросу» дешево, я всегда говорил, что это неправда. На самом деле за 38-процентный пакет акций «Норильского никеля» при продаже его в 1997 году на аукционе с учетом всех инвестиционных и социальных обязательств было заплачено больше $600 млн., и все свои обязательства при этом мы выполнили, что показали многочисленные проверки, в том числе и последняя проверка Счетной палаты. Три года назад капитализация «НН» составляла $1,5 млрд. При этом рыночные котировки акций предприятия на тот момент, были в несколько раз меньше, чем уплаченная цена. Таким образом, «НН» был куплен с большой рыночной премией для государства. Правда состоит в том, что предприятие было куплено по существовавшей на тот момент рыночной цене и в рамках существующих в России законов. И за эти годы было приведено в хорошее состояние. Поэтому я считаю, что действия, направленные на изменение этой ситуации, экономически вредны, поскольку вслед за акциями «НН» начинают падать акции других компаний и весь фондовый рынок лихорадит. Однако если прокуратура действует по закону, то я бы предпочел, чтобы мне сказали: «К сожалению, мы вынуждены подать иск, хотя это наносит явный вред, но мы выше этого, поскольку действуем по закону». Однако заявления о том, что это действия в интересах государства, спорны. На мой взгляд, правоохранительные органы должны быть более корректны и деликатны в этом вопросе. Испортить репутацию легко, а вот восстановить трудно.
— Год назад вы говорили, что вам нравится заниматься «НН», однако есть отдельные моменты, которые вас не устраивают. Тем не менее вы будете искать рычаги, с помощью которых можно это исправить, и помогать их появлению. Можно ли сказать, что сложившаяся ситуация отчасти результат того, что вы не нашли этих рычагов, или что-то упустили, или утратили политическое влияние?
— Я никогда не считал, что политическое влияние — хороший инструмент для построения бизнеса. Это существующая в России, но, на мой взгляд, очень вредная теория, что политическое влияние трансформируется в какие-то дивиденды или попросту капитализируется. Мы много говорили о том, что власть и бизнес должны быть разделены. Чем четче разграничения между властными, государственными полномочиями и бизнесом, тем лучше. И я никогда не стремился использовать политические рычаги для моего бизнеса. Наоборот, мне всегда было неприятно, когда обо мне так говорили. Что же касается потери политического веса, то могу сказать только одно: посмотрите, какой общественный резонанс вызвало известие о том, что у «НН» могут быть проблемы, связанные с его приватизацией. Подавляющее большинство весьма уважаемых людей высказывают серьезную озабоченность по этому поводу и говорят о своей поддержке.
Мне кажется, что реальное политическое влияние измеряется именно этим. Образовалась колоссальная база поддержки, и я с приятным удивлением это обнаружил. Это говорит о том, что мы проделали большую работу в Норильске. Конечно, можно убедить отдельного чиновника в этом, но манипулировать общественным мнением невозможно.
Существует расхожее мнение, что СМИ есть некое зеркало, в которое может посмотреться власть. Но в него также может посмотреть любой. Вот я, посмотревшись в это зеркало, увидел, как наша группа позиционируется на политическом небосводе. Оказалось, что мы находимся в очень качественной нише и делаем нужную и хорошую работу, поскольку общество в лице тех, кто высказывался, это поддерживает. Вот в чем политическая прочность нашей позиции.
— Получается, что, несмотря на общую тревожность, в сложившейся ситуации нет ничего страшного, а есть даже положительные моменты и акции «НН» снова скоро вырастут?
— Акции «НН» вырастут, потому что предприятие правильно управляется и следует экономически обоснованной стратегии развития. Мы все делаем тщательно и старательно. А та поддержка, о которой я говорил, просто не позволит незаконным путем у нас что-то отобрать…
— Поясните, пожалуйста, какова структура собственности на «НН». В одном из интервью вы сказали, что у государства мало шансов механически вернуть обратно 38% «НН», поскольку непонятно, что и у кого можно отобрать...
— Пакет акций, который был передан в залог, — 38% — впоследствии продавался на аукционе. После его приобретения была проведена реальная эмиссия акций предприятия, в результате чего доли всех акционеров изменились. В этом участвовали и международные фонды, которые являлись держателями акций «НН». При этом не были ущемлены интересы ни одной из групп акционеров. Я вам так детально объясняю это, чтобы подчеркнуть, что нет никаких шансов оспорить эту эмиссию. Она на 100% законна и защищена, поскольку затрагивает интересы огромного числа акционеров (их несколько десятков тысяч). Я уже сказал, что у нас было 38% акций, а для контроля, как известно, нужен 51%. Поэтому довольно большое количество акций докупалось на рынке. При этом проводилась конвертация привилегированных акций в простые, которая с юридической точки зрения тоже абсолютно законна. Поэтому механическим путем отобрать акции очень сложно. Нельзя к добросовестным приобретателям бумаг предъявлять какие-либо претензии. Если у прокуратуры появится желание изъять акции, то в результате анализа ситуации они поймут, что имеют дело с огромным количеством добросовестных приобретателей, которые ни в чем не виноваты. И это будет проблемой для всего фондового рынка России и всего инвестиционного климата страны. Ведь инвестор не хочет иметь дело с прокуратурой, он хочет действовать в соответствии с законом и быть уверенным, что у него ничего нельзя забрать. Я думаю, что когда президент или другой чиновник говорит о недопустимости передела собственности, то имеется в виду невозможность возникновения хаоса и ситуации, когда эта собственность оказывается незащищенной. Нельзя разрушать экономические устои и преследовать за добросовестно приобретенную собственность.
— Однако среди ответчиков иска прокуратуры государственные организации — РФФИ и МГИ. Не кажется ли вам, что это попытка поставить под сомнение именно государственную политику в области приватизации?
— Эти организации выступают ответчиками, поскольку они были сторонами договоров, которые заключались по результатам залоговых аукционов. Итоги любой сделки можно оспаривать в суде, несмотря на названия организаций. В самом факте подачи такого иска нет ничего удивительного. Через пять лет к такому явлению мы будем относиться совершенно спокойно. Сейчас, к сожалению, часто возникают сомнения, что такого рода дела могут рассматриваться непредвзято, без давления и вмешательства кого бы то ни было, конкурентов или государства. В обществе невысока вера в то, что можно существовать в правовом пространстве, и в этом, мне кажется, природа этих опасений. И бизнес-сообщество, причем не только российское, но и зарубежное, заволновалось потому, что нет уверенности в том, что все ограничится правовым разбирательством. В нашей стране происходило много событий, которые трудно назвать правовыми. У людей существует «память тела», поскольку со многими уже поступали несправедливо. Но я считаю, что мы свои интересы можем защитить.
И я не вижу никакой проблемы в том, чтобы отстоять нашу позицию в суде и закрыть это дело навсегда…» (Журнал «Коммерсант», июль, 2000 г.).
Другие части очерка о Потанине здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь и здесь
Автор: Александр Черняк
Книга "Мы всё ещё русские" здесь