«У Бунина в самом языке его, в складе каждой его фразы чувствуется духовная гармония, будто сама собою отражающая некий высший порядок и строй...
Бунин у нас, в нашей литературе, – последний бесспорный, несомненный представитель эпохи, которую мы не напрасно называем классической, как бы ни был растянут и зыбок смысл этого слова».
Г.Адамович. Одиночество и свобода. 1954г.
Страдая с ранних лет книгоманией, я как-то вознамерился выделить для себя лучшие книги, романы, произведшие на меня очень сильное впечатление. Погружение в стихию их текста давало состояние, которое сопрягалось у меня с запахом, ароматом, и создавало некую силу, остающуюся надолго и всерьез.
И это было не то наслаждение сладкое, которое сродни вкусному торту или увлекательной книге, прочитанной стремительно. Эти книги не всегда, даже почти никогда не читались стремительно, взахлеб, а как-то необходимо с оттяжкой, чтобы каждый раз, после очередной вкушенной порции, этот дурман, аромат, или эта аура постижения постепенно, подробно, осели во мне. Потом, позднее, бывая в православных храмах, постигая их нешумное, но проникновенное и живое звучание, глядя в загадочные лики икон, я ощутил поток силы, спокойствия и благости, в котором уловил некое созвучие, сходность со впечатлением, даваемым теми книгами.
В ряд этих книг я поставил и «Жизнь Арсеньева» Ивана Алексеевича Бунина.
Другие вещи Бунина мне тоже нравились. Особенно притягивало ощущение их тонкой тоски. Тоски о чем? Ясно не говорилось в книгах. Но теперь я знаю точно – тоски о жизни. Не о кричащей и шумной производимой в злобе дня, но жизни, до конца не очевидной в крике, хотя присутствующей всегда. Бунин это присутствие очень ощущал.
Надо, наверное, сказать - вечной жизни.
Говорят, что книги Бунина, особенно его эмигрантского периода, о любви и о смерти. На самом деле, они о жизни.
Впервые прочтя «Жизнь Арсеньева» в конце восьмидесятых, мне показалось, что эта книга написана не человеком. Так поразила меня ткань повествования, тонкое, безупречное, будто хрустальное кружево стиля, и волшебная дымка, через которую подана фактическая сторона текста.
Но это я сейчас думаю о стиле, тогда было только впечатление и изумление перед тем, что вот так оказывается человеку доступно писать. Простые человеческие слова составлены так, что ощущение божественности почти буквально. Музыка фразы в тонком томлении, неспешности и прозрачности прихватывает необозримость неба, а своей конкретностью и обилием деталей явно признается любовью к земле, и божественное будто ностальгирует по земле, земля же обнаруживает доступность неба, его близость и осязаемость.
Это в Бунине дворянская усадебная культура, ностальгически перебродив по русскому золотому веку, дала такой выброс, выплеск, реализовавшись, в казалось, чуждом ей 20-м веке, на высокомерной к ней культурной территории, самым престижным литературным признанием – нобелевским лауреатством.
Сейчас, сквозь призму жесткой рассудочности нынешних эстетических приоритетов, мне чудится налет некой архаической сентиментальности в бунинско-арсеньевском тексте, но эта капля сомнения никак не подмывает торжество бунинского построения, а делает его, быть может, более человеческим, но по прежнему необычайным, я бы даже сказал безумно-безупречным построением.
Происходит И.Бунин из древнего знатного дворянского рода, некогда богатого, а затем обедневшего. Вот что он сам написал о своем происхождении в 1934 году когда уже жил в Париже:
«Я происхожу из старого дворянского рода, давшего России немало видных деятелей, как на поприще государственном, так и в области искусства, где особенно известны два поэта начала прошлого века: Анна Бунина и Василий Жуковский, один из корифеев русской литературы, сын Афанасия Бунина и пленной турчанки Сальмы.
Все предки мои всегда были связаны с народом и землей, были помещиками. Помещиками были и деды, и отцы мои, владевшие имениями в средней России, в том плодородном подстепье, где древние московские цари, в целях защиты государства от набегов южных татар, создавали заслоны из переселенцев различных русских областей, где, благодаря этому, образовался богатейший русский язык и откуда вышли чуть не все величайшие русские писатели во главе с Тургеневым и Толстым.»
Отец его воевал в Крымскую компанию и был знаком с Л.Н. Толстым.
Рос мальчик в деревне в Орловской губернии в плодородном подстепье. Из-за скудости средств в семье Бунин не смог получить университетского образования. Чтению его обучил по «Одиссее» Гомера домашний учитель Н.О. Ромашков. Потом была Елецкая гимназия, но её Бунин не закончил. Образование он получил сам под руководством старшего брата Юлия. Отсутствие официального образования не помешало Бунину стать академиком Российской Академии по разряду словесности в 1909 году. Дважды ему присуждалась Пушкинская премия по литературе.
В 1920 году И.А. Бунин эмигрировал. В эмиграции в основном жил в Париже и в Грассе на юге Франции.
На Нобелевскую премию по литературе претендовали несколько русских писателей, М. Горький, А. Куприн, Д. Мережковский.
И.Бунину Нобелевская премия по литературе была присуждена в 1933 году.
В официальном решении Шведской академии говорилось: «Нобелевская премия по литературе присуждена Ивану Бунину за правдивый артистический талант, с которым он воссоздал в художественной прозе типичный русский характер… строгое мастерство, с которым он развивает традиции русской классической прозы».
Иван Бунин стал последним классиком золотого века русской литературы. И вопреки обстоятельствам, перевернувшим русскую жизнь, выбросившим за пределы России часть русских людей, в том числе его самого, вопреки изменившимся писательским вкусам и литературным течениям, он протянул эту золотую русскую нить до середины следующего века, перебросив ее через головы классиков века Серебряного, и закрепил нобелевским лауреатством в среде чужой, и совсем слабо понимающей ту, присущую И. Бунину русскость, которой полон Золотой век русской литературы, и которой так много в его книгах.
Если Вам понравилась статья, ставьте лайки и подписывайтесь на канал.