Что происходило в Дзикове-Илавецке в 1945 году.
В итоге, графиня пожала плечами, собрала нажитые непосильным трудом пожитки и отправилась восвояси, а на следующий день в имении вошли отступающие части Вермахта.
Грубые солдафоны и слышать ничего не хотели про ценности мировой культуры. Фронт трещал по всем швам и перед военными стояли насущные задачи по обороне и обогреву солдат. Ящики начали разбирать на дрова.
Полина, плачем, угрозами и уговорами, смогла на время отстоять драгоценный груз от уничтожения. Бросившись к местным батракам, Кульженко попросила помочь ей перетащить ящики подальше от загребущих рук солдатни.
Очевидно, именно эту встречу вспоминал Евгений Зуйков. Не успев переместить ящики в глубокие подвалы поместья, появилась новая напасть.
В резиденцию графа нагрянул отряд СС. С этими товарищами спорить было бесполезно. Отодвинув в сторону полоумного сотрудника Роде, фашисты выселили оставшихся жителей замка в чистое поле, подожгли дворец и стали готовиться к отступлению. Советские войска двигались быстро и уже 18 февраля 1945 года, передовые части Красной армии вели ожесточенные бои в окрестностях имения.
Полина Аркадьевна, вернувшись на еще дымящиеся развалины дворца, в подвалах которого находились ценности, попробовала спасти положение.
После захвата поместья доблестной Красной армией, три недели Кульженко пыталась уговорить советских военных разобрать завалы и попробовать спасти музейные экспонаты. 15 марта 1945 года, ей удалось организовать раскопки, но было уже слишком поздно. Пожар сделал свое черное дело, ящики сгорели дотла.
Вернувшись в Калининград, Исаак Моисеевич, во всех красках доложил всё, что ему удалось узнать. На первый взгляд, многообещающая ниточка безвозвратно оборвана, но немного успокоившись, и посовещавшись, члены комиссии вспомнили важные нюансы.
Родовые замки, типа дворца Шверина строились по германски основательно, на долгие столетия.
Особенно тщательно, строители относились к укреплению подвалов. Сами подземелья, с системой подземных ходов представляли собой полноценный цокольный уровень, полностью приспособленный к любым превратностям судьбы.
Кроме того, в результате обрушения верхних этажей, образовавшиеся завалы перекрыли доступ кислорода, и пожар не мог нанести значительного ущерба спрятанным ценностям.
Искатели, оперативно приняли решение, проработать данную версию досконально. В то время, имение графа располагалось на территории Дзикове-Илавецке Польской народной республики.
В советские времена, проверить версию представлялось простой задачей. Обратившись к товарищам из ПОРП (Польская объединенная рабочая партия) Ольштынского воеводства, комиссия моментально получила положительный отклик.
Польские товарищи, выдвинувшись на место, сразу выяснили, что вокруг графских развалин кипит бурная деятельность.
Местные аборигены, прекрасно помнили, что в подвалах замка есть чем поживиться и каждый старался в меру своих сил попытать счастья.
На пепелище побывали даже представители Красного Креста, откопавшие несколько старинных русских икон.
Два члена комиссии, лично выехали в Дзикове-Илавецк и убедились, что дело складывается многообещающе, но требуются вдумчивые и масштабные раскопки.
Польские друзья, с пониманием отнеслись к просьбам советского руководства и выдали соответствующее заключение:
Осталось направить официальный запрос по линии Министерства иностранных дел на проведение раскопок. Ожидая, ответа польской стороны, поисковая группа решила найти ещё одного важного свидетеля, игравшего важную роль в трагические для Кёнигсберга апрельские дни 1945 года.
Этот человек - последний немецкий комендант города-крепости Кёнигсберг генерал Отто Ляш.
Остановимся на этой исторической фигуре поподробнее.
В Части № 13 узнаем, что удалось выудить от бывшего коменданта