Нынешние евразийцы, (говорю нынешние потому, что они отличны от того же Льва Гумилева в той же мере, в какой Лев Гумилев отличался от Савицкого), безмерно любят повторять «лучше чалма, чем тиара».
Сказана эта фраза была последним мегадукой Византии Лукой Нотарасом, тогдашним, можно сказать, евразийцем. Во всяком случае, Нотарас возглавлял «турецкую партию» в правительстве, активно противясь совместной с католиками защите Константинополя от осман. (Все равно, кстати сказать, немало католиков сложило головы в кровавый день взятия города, не все в политическом пространстве слушались Нотараса).
Он повторял на советах, что де даже и захват святого города турками ничего не изменит, а Византия останется Византией даже если на императорском троне будет сидеть мусульманин.
При этом, надо сказать, что свои, немалые, средства Нотарас как раз и хранил в банках у ненавистных ему латинян. Даже имел гражданство Венеции. (Ничто не ново под луной…)
Во время штурма Нотарас вел себя вроде бы как все – оборонял с отрядом Морскую стену. Очень важный стратегический участок. Через него произошел серьезный прорыв неприятеля, который, впрочем, удалось отбить. Нотарасу предъявили обвинение в измене. Удалось оправдаться, да и не до того было.
29 мая город пал.
Что наводит на любопытные размышления. Мехмет II сразу же назначил Нотараса губернатором города. Вероятно, восхитился доблестью именно этого поверженного врага. Вы ведь тоже так думаете, не правда ли? Так что – у тогдашнего евразийца всё сложилось. Единственная досада, получив должность, сразу в Венецию не свалить.
Через четыре дня, когда разгребли завалы мертвых тел, Мехмет начал устраивать пиры. Ну и вообще захотел поразвлечься. Надо сказать, женщины султана интересовали единственно в качестве машин для продолжения рода. Приходилось производить побольше сыновей, а то некому же будет разгуляться, выполняя «закон Фатиха» об убийстве всех братьев.
Но поразвлечься – это Мехмет предпочитал мужеской пол. Его гарем (отдельный от женского, разумеется), насчитывал около сотни мальчиков и юношей. Но не потащишь же их всех с собой на войну, это никакого обоза не хватит.
Тут кто-то и сообщил султану, что у нового губернатора очень красивый младший сын, четырнадцати лет. Мехмет, разумеется, затребовал его себе в наложники.
Нотарас попробовал «покачать права»: да у нас так не принято, да то сё.
У кого это не принято? Ты вообще тут кто? Не хочешь уважить повелителя вселенной таким пустяком?
Словом, губернатора Мехмет приказал обезглавить. С сыном заодно, а еще до кучи с зятем. Жену мегадуки, урожденную Палеолог, кстати, продали в рабство, и весьма вскоре бедняжка умерла.
А евразийцы нашего дня, которые уже выразили довольство, что пусть лучше благочестивые магометане молятся в храме Святой Софии, чем там останется музей, все повторяют и повторяют за мегадукой: «лучше чалма, лучше чалма, лучше чалма».
Что же, каждому свое. Да получат то, за что боролись, лишь бы подальше от нас.
В действительности же чалма много хуже музея. Лучше музея только одно: христианский храм.
Но этого не понять нотарасам.
Все изображения взяты в открытом доступе