В ставкирке (деревянной церкви) в Хегге (Норвегия), которая датируется началом XIII столетия, имеется любопытный элемент декора – одноглазое лицо с высунутым языком. Исследователи – например, Хильда Эллис Дэвидсон – склоняются к мысли, что перед нами не что иное как изображение одноглазого Одина, чей высунутый язык отражает его аспект как покровителя повешенных. Таким образом, этот деревянный лик – одно из немногих сохранившихся до нашего времени изображений верховного бога древних германцев.
Однако интересно оно не только этим. Можно предполагать, что данное деревянное изображение так или иначе связано с традицией культовых масок древних европейских мужских союзов (маннербундов) и, в частности с легендами о “Дикой Охоте” или “Неистовом Воинстве”.
Сам Один – большой мастер и любитель маскировки, получающий удовольствие от явления инкогнито, а распознавание его истинной сущности становиться подлинным испытанием, ведущим либо к падению, либо к триумфу (вспомним “Речи Гримнира”). Указывают на это и некоторые хейти Одина – Grimr, Grimnir, от grima, “маска”.
От своего божественного отца и вождя наследуют маску и культовые тайные союзы (маннербунды), для которых маскировка имеет важный метафизический смысл и становится важной частью ритуальной практики. Участники союзов (в первую очередь, юноши) в экстатическом культовом действе не принадлежат нашему миру, они – ревенанты, выходцы из Мира Иного, они – мертвецы (воплощённые предки) или демонические сущности, и лучший способ продемонстрировать это наглядно – ношение маски.
Самая простая форма маскировки – просто вымазать лицо, окрасив в чёрный или белый цвет, ибо оба они – знаки Иного Мира. Вспомним чернолицых хариев-германцев, описанных Тацитом.
Самые разнообразные маски – животных (прежде всего, волков или медведей), разнообразных чудовищ – или их отдельные элементы, составляют неотъемлемую часть культового действа, связанного с легендами о Дикой Охоте, которая в той же Скандинавии известна как Oskarei, искажённое ásgard-reid или ásgudsreid, а также Oenjaegeren (Охотники Одина), что вновь отсылает к образу древнего бога.
А в более поздние времена маски стали важной частью карнавалов, уже игрового действа, ставшего своего рода наследником действа культового. Кроме того, образ “чёрного человека” в рамках христианской культуры был переосмыслен в образ “мавра” (например, св. Маврикия), став, например в Прибалтике отличительным символом Гильдии Черноголовых, наследницы древних культовых союзов.
