Про фильм «Звонок» знает каждый любитель фильмов ужасов. Именно он заставил зрителей по всему земному шару бояться маленькой девочки Самары, а так же телефонного звонка, ответив на который можно услышать, что тебе осталось жить семь дней. Можно долго спорить о том, что лучше – японский оригинал или американская адаптация, или о том, пугает ли этот фильм сегодня. Но о чем точно нельзя спорить, так это о том, что этот фильм разделил фильмы ужасов на до и после. Но обо всем по порядку, и начнем, как и полагается, издалека.
Хоррор – наверное, самый разнообразный и оригинальный жанр кинематографа. Любой другой жанр по определению является заложником концепции, которую создали под него. Если это детектив, то в нем обязательно будет преступник и сыщик, который идет по следам его преступлений. Если это мелодрама, то в ней будет показана любовная пара, которая сначала сойдется, потом они поссорятся, ну а в конце все равно будут вместе. То же самое касается боевиков, вестернов, супергеройских фильмов и так далее. Однако с фильмами ужасов все обстоит гораздо сложнее и интереснее, ведь в этом жанре возможно создать любой сюжет. Студенты, отправившиеся в лес, маньяк, заковывающий людей в ловушки, монстр в виде клоуна, терроризирующий детей, пришельцы, похищающие людей с Аляски, сюжет ограничен лишь воображением сценариста. Однако во всех фильмах ужасов обязательно будет присутствовать объект страха, то, чего будет бояться зритель во время просмотра, и после него.
Классифицировать этот объект страха начал еще Говард Лавкрафт в своем эссе «сверхъестественный ужас в литературе». В нем он выделяет два типа страшных произведений: в первом случае произведение вызывает земной, физический страх, а во втором – космический ужас, в котором атмосфера наполняется присутствием неведомых жутких сил.
Подробнее эту тему разбирает Карл Юнг в своей работе «психология и поэтические творчество». В этой работе автор разделяет типы творчества на психологический и визионерский. Первый из них проистекает из области человеческого опыта, в нем все объясняется исходя их «вечно повторяющихся скорбей и радостей людских». Второй же тип творчества – визионерский, и у него совсем иная природа: «здесь материал, то есть переживание, подвергается художественной обработке, не имеет ничего, что было бы привычным, он наделен чуждой нам сущностью, потаенным естеством и проистекает будто из бездн дочеловеческих веков. Материалом же для визионерского творчества, по мнению Юнга, является мистический опыт в самых разнообразных формах.
Если пересказывать все это очень просто и переносить именно на ужасы, то в первом случае страх вызывает то, что может действительно произойти в реальной жизни, вроде сумасшедшего соседа маньяка, а во втором случае мы боимся того чего, по идее, быть не может, чего-то потустороннего.
И именно второй случай нам интересен сейчас. Если отмести все сюжеты, где злом выступает человек, включая и страх перед созданными человеком технологиями, а так же отмести и научную фантастику, то в подавляющем большинстве оставшихся фильмов, которые выходили до двухтысячных, злом будут выступать приспешники дьявола, либо сам сатана. Как пример можно привести такие фильмы, как Изгоняющий дьявола, Ребенок Розмари, Омен и другие. Обусловлено это, в первую очередь, культурно-религиозной традицией, в которой создавался фильм. Если же создатели решали отталкиваться не от религии, то брали за основу зла персонажа из книжного наследия или местного фольклора. Так из книг пришли практически все монстры юниверсал, а из американского фольклора, например, сюжет про индейское кладбище, на котором что-то построили.
Сейчас я приводил в пример Американский кинематограф, но аналогичная ситуация происходила и в странах с другой культурой, как пример, Япония с фильмом Кайдан, основанном на японской литературе и мифологии.
Все это логично и естественно, ведь каждая культура уникальна, но начиная примерно с 50-х годов общество начинает все активнее двигаться в сторону мультикультурализма, где религиозные практики и мифологические системы сосуществуют рядом, зачастую взаимоисключая друг друга. В связи с этим теряются четкие представления о природе зла, а так же методах противодействия ему, из-за чего страдает жанр ужасов.
Первый вариант решения данной проблемы кажется очевидным – соединить разные культурные элементы воедино. Так попыталась поступить английская студия Хаммер, которая в 74 году выпустила фильм «Легенда о семи золотых вампирах». Сюжет рассказывал о Дракуле, который отправился в Китай, где завербовал себе местных кровососов, а герою предстояло обучиться кунг-фу, что бы одолеть местных вампиров, ибо распятие и осиновый кол не производили на азиатских кровососов должного впечатления. Через год после выхода этого фильма студия Хаммер обанкротилась, что символично, так как подобное смешение культур в ужасах может вызвать разве что смех. Представьте, как католический священник изгоняет демонов из японского призрака юрэй, или как японский монах побеждает дракулу, наклеив ему на лоб полоску с иероглифами. Данное зрелище будет абсолютно нелепым и комичным, а это не совсем то, чего ждешь от фильма ужасов.
Подобные процессы происходили не только в Европе и Америке, но и в Азии, и там решение нашлось куда быстрее, а лучшей иллюстрацией этого решения стал фильм 199898 года «звонок».
Этот фильм, основанный на одноименном романе, рассказывает историю о героях, которые столкнулись со зловещей кассетой, посмотрев которую, они обречены на смерть через неделю. Сам сюжет фильма сейчас нам не так важен, важно то, что происходящее в фильме не ложиться ни на какую культурную модель, события происходят как будто вне каких-либо культурно-религиозных традиций, и проявляется это, в частности, полным отсутствием каких-либо дипломатических ритуалов между миром живых и миром призраков.
Если бы Звонок снимали, опираясь на традиционный кинематограф ужасов, то после увиденного на кассете герои побежали бы к местным священникам или астрологам, начали бы изучать древние письмена в поиске борьбы со злом, либо просто опечатали бы кассету священными сутрами.
В американской адаптации же герои пытались бы изгнать из неё демона с помощью священника или что-то в этом духе. В «Звонке» же поступить таким образом не представляется возможным, так как герои живут в мире, где нет ни христианства, ни даосизма, ни буддизма, и какой-либо другой религиозной системы. Звонок стал одной из первых картин, в которой персонажи не могут положиться на раннее созданную религиозную систему с её правилами и устоявшимися способами борьбы со злом, и им приходится справляться с проблемой самостоятельно.
События фильма проходят в дорелигиозном пространстве, где каждый сам себе шаман и самостоятельно выстраивает дипломатию между миром живых и мертвых. Зачастую – посредством первобытной магии, как и делают герои фильма – переписывая кассету и передавая её другим людям.
Если же вас смущает наличие новых атрибутов технологии в кадре, по типу телевизора, из которого вылезает Самара или кассеты, то, это не должно вас смущать, ведь по древнейшим до религиозным представлениям любой предмет, имеющий форму окна и очерченный рамой может являться проходом для потусторонних сил, и телевизор легко можно заменить на зеркало или картину без каких-либо последствий.
Таким образом японский звонок, а после и его американская адаптация, столкнувшись с проблемой мультикультурализма, нашли единственно верное решение – спуститься на древнейшую ступень представления о сверхъестественном, тем самым, кстати, воплотив мечту Лавкрафта о космическом ужасе.
Последующие хорроры переняли это направление почти сразу же. Через год после выхода японского звонка, на экраны выходит «ведьма из Блэр», где герои даже и не думают защищаться крестами и молитвами, так как в мире Ведьмы из Блэр нет божественных сущностей, и изученных способов победы над духами, есть только первобытное зло.
После Звонка вышло огромное количество фильмов ужасов. «Проклятие», «Синистер», «Реинкарнация», «Зеркала», «Оно следует» и так далее. Некоторые из них хорошие, некоторые плохие, но всех их, за некоторым исключением, объединяет одно – отсутствие какого-либо Бога. Звонок послужил началом к новой ступени фильмов ужасов. В них священник не спасет от зла молитвой, а церковь не станет убежищем от демонических сил, ведь истинное Зло древнее любой религии, и никакое священное писание не поможет его победить.