Быть филологом в молодом, но маленьком городе мне уже интересно, хотя все еще не так востребовано. Когда я собиралась поступать на филологический факультет, меня никто не отговаривал и ничего другого не советовал. Некоторые знакомые и родственники, не знали, кто это такой, кто-то путал филологию с философией (вот сейчас я бы не обижалась и не смеялась, это даже похвальное какое-то путание). Я выбрала всего один вуз и одну специальность. Больше ни в чем себя не видела. Да и вообще видела себя в профессии довольно плохо.
Дело в том, что я стала филологом отчасти от противного: я ненавидела точные науки и, пытаясь спастись от них во «взрослой» жизни, выбрала нетернистый, полный книжных удовольствий путь. Однако все оказалось гораздо сложнее и прозаичнее: книги надо было в буквальном смысле заглатывать, как и критику по этим книгам. Мечта о неспешном перечитывании Толстого и Чехова после нескольких месяцев обучения казалась смешной. Я бегала по библиотекам (да-да, у меня на первом курсе даже компьютера не было), строчила конспекты, набивая на среднем пальце новую толстую шишку от ручки, вечерами отчаивалась, потому что совсем не находила времени на программу, не то что на «список книг, которые Я ХОЧУ прочитать», но даже на программу института, от которой я еще очень боялась отступить в первом семестре. Кроме того, практикум по орфографии и пунктуации с его алгоритмами по каждому случаю, немного пошатнул веру в свою безукоризненную природную грамотность.
Рада, что это долгое и назойливое «надо» не отбило у меня ни любви к чтению, особенно классики, к которой я периодически обращаюсь, ни любви к учебе в целом, потому что время от времени я чувствую непреодолимую тягу к «парте» - к состоянию ученичества.
Первые два курса на вопрос «и куда же ты пойдешь работать?» я отшучивалась или отвечала долгими пространными фразами, включающими «я еще не выросла, не определилась». Я не работала (к счастью, думаю, не понимаю, как нынешние студенты все успевают), времени для размышлений было много. Мой город мне ничего интересного предложить не смог: я прошла практику в газете «Наш город» и поняла, что погрузилась в какой-то вязкий плен абсолютно бесполезного дела – посещения мероприятий, которые почти никто не посещает, написания статей, которые никто не читает. А если и читает, что это за уровень – моя статья о вечере, посвященном Чехову, рядом с объявлением о концерте Бутырки, причем Бутырка, в отличие от моей статьи, была выделена рамочкой.
Когда я получила диплом бакалавра, газета закончилась. Сейчас прохожу под колоннами первых зданий города, заглядываю в пыльные, грязные окна – там до сих пор никто новый так и не поселился. Я никуда не уехала, хотя периодически думаю об этом почти как об авантюрной попытке побега из тюрьмы. Но никуда не убегаю.