Это был обычный морозный февральский вечер.
Глубоко беременная женщина в тёплой искусственной шубе бежала мужу за пивом. Да, как писал Максим Малявин: «Большинству наших женщин можно смело ставить памятник за их самоотверженное стремление вынуть из лужи, отмыть, причесать и вернуть на путь истинный то, что лучше было бы там же и оставить».
Их брак был уже на грани. Муж пил. Хотя кто не пил вначале 90-х?
Сама она не пила от слова совсем, да и нельзя ей. Со дня на день должна была родить.
Она ещё не знает, что через несколько часов, ночью появлюсь на свет я.
Я должна была стать лучиком света с соответствующим именем в ее непростой жизни.
Только и тут ее ждали испытания.
Я родилась с небольшим синячком на правой щеке.
«Смотрите, как она маму любит-даже в животике к ней прижалась!»,-умилялись врачи.
Через год это милое пятнышко превратится в огромный синяк, питающийся через сосуды, растущий в геометрической прогрессии. Его наличие угрожало минимум потерей зрения, максимум жизни.
В год и три месяца образование удалили. Милое детское личико вместо фиолетового пятна стал украшать 5 сантиметровый шрам. Ну не было в далеком 1986-ом косметических швов.
Девочка росла лягушонком.
-Смотрите, девочка со шрамом идёт! Эй, уродина, куда пошла?
Образ надо было поддерживать. Обидчикам прилетал ответ камнями. Один раз плачевно-кирпич пробил голову соседскому забияке. После этого случая с каменными разборками было покончено.
Пока девочки играли в классики и хвастались новыми платьями, маленькая я играла с пацанами в «ножички» и «казаки-разбойники».
Постепенно я привыкла к «украшению на щеке», как и привыкла объяснять, что это и откуда.
А потом со мной случилась влюбленность. Детская, наивная. А какая она еще бывает в 13 лет.
Мой рыцарь провожал меня до дома после школьной дискотеки. Я смеялась и порхала от счастья. Каждый вечер я ждала, что он придет и позовет меня гулять, но он почему-то не приходил.
В один из вечеров мы с подружкой пошли гулять по нашему провинциальному городку. За нами увязались мальчишки. Один из них симпатизировал моей подружке. А вот остальные, как это сейчас модно говорить, троллили меня. Среди них был мой принц. Я не выдержала и со слезами на глазах спросила его:
-Зачем ты это делаешь? Я думала, что нравлюсь тебе.
-Нравишься? Да, как ты можешь нравиться? Ты же Франкенштейн, тебя по частям собрали и зашили.
Помню, как бежала. Дороги не видела, глаза застилали слезы.
Мама сидела с дедушкой за столом и пила чай. Я совсем не ожидала их увидеть. Мама конечно же молниеносно подлетела ко мне.
-Мамочка, за что они так со мной? Я уродина. Я не хочу жить.
У меня была истерика. Мама напоила меня корвалолом и уложила спать.
Шли годы, я почти смирилась, что каждая ссора со сверстниками заканчивалась упоминанием изъянов моей внешности. Но самооценка конечно все равно стремилась к нулю.
Как-то к нам в гости пришел дедушка. Он часто приходил, т.к. жили они через дорогу от нас. Он был военный пенсионер и на пенсии подрабатывал на местной бумажной фабрике охранником. Он зашел и положил деньги на стол.
-Вот. Сделайте девчонке операцию.
Оказалось, что все эти годы он специально копил мне на пластику.
В 11 классе мне наконец-то исправили щечку, перераспределив клетчатку и выровняв шрам.
Конечно, визуально картинка не сильно изменилась-лишь отсутствовала ямочка и шрам был ровнее. Я больше не была похожа на плюшевую игрушку. Но самооценка моя точна изменилась.
Сейчас мне 34 года, шрам редко кто замечает. Для меня это скорее моя изюминка и напоминание о том, как жестоки бывают дети.
И конечно вся эта история повлияла на мою дальнейшую жизнь. Я стала детским психологом.