Охранника на парковке во дворе нового дома, куда мы с Женей переехали весной 8 лет назад, звали Миша и был он, как водится, откуда-то из Средней Азии. Скорее всего, настоящее имя его было другое, но мы его не знали, а если бы знали, наверно не выговорили бы, Миша и Миша. По-русски он почти не говорил, и, за исключением: «Здесь оставь, сюда поставь», я других фраз от него не слышала совсем, со мной он изъяснялся исключительно жестами. Женя же, как-то умудрился найти с Мишей общий язык и тот с удовольствием с ним общался. Парень он был в общем ответственный и работящий, без дела не сидел и, хотя на стоянке ему полагалось быть только ночью, находился тут же и днем – зимой чистил снег, летом разлиновывал стояночное поле, осенью мел листья.
К концу весны во дворе завелся милейший рыжий щенок. Был он дворовый и жил в старой трансформаторной будке рядом с парковкой. Возле этой будки как раз было мое парковочное место, и щенок вечно крутился возле моей машины. В общем, поскольку пройти мимо этого чуда было просто нельзя, настолько он вызывал желание его погладить, мы с ним быстро подружились. Женя прозвал его «друганом».
Друган был нрава веселого и крайне дружелюбного. Всякого, кто его хоть раз его погладит, щенок охотно принимал в друзья, встречал и провожал до подъезда, и со временем подружился со всем двором. Имен у щенка было столько же, сколько и друзей – каждый давал ему кличку на свое усмотрение. При этом народ спорил, какое из имен правильное – то ли Мухтар, то ли Пират, а может Шарик. Друган откликался на все клички с удовольствием и ни с кем не спорил.
И хотя вполне можно было предположить, что жил щенок жизнью вольной и никому не подчинялся, все же был у него настоящий хозяин – охранник Миша. Миша обучал его командам на своем непонятном языке, а Друган – Пират подчинялся беспрекословно. И именно Миша поселил щенка в пустующей трансформаторной будке, обустроил там ему лежак из ветоши и поставил возле будки охранника миску. От Миши же мы узнали, что настоящее имя щенка Мухтар, ну или на крайней случай можно звать его Мухой.
Помимо Мухтара во дворе проживал еще один старый флегматично – медлительный рыжий пес в ошейнике. Вопреки цвету шерсти звали его во дворе Беликом. Он тоже был ничейный и в то же время всеобщий, и составлял щенку компанию. Кормил эту компанию весь двор. Утром на парковке мало кто появлялся без угощения для собак – кто сосиску, кто куриные косточки, а кто и кусок мяса – тащили все. Когда оставляли еду в миске, когда отдавали Мише, а когда просто складывали на край газона. Особенно вкусные кусочки перепадали псам от сердобольных старушек - пенсионерок. Те явно сами не кушали, а любимцам своим тащили. Одним словом, собачье население двора каталось как сыр в масле, и кушали далеко не все – на принесенную Женей куриную кожу Мухтар даже не взглянул.
Можно было наблюдать такую картину – у третьего подъезда пятиэтажки – места сбора дворовых пенсионеров, бабушка подкармливает Мухтара – сует ему одной рукой сосиску, а другой почему-то яблоко. Тот хватает сосиску, носится с ней вокруг старушки, радостно скачет и виляет хвостом. Потом бросает сосиску и хватает яблоко. Беготня повторяется. А бабушка уговаривает: «Ну что ты Мухтар, ну кушай!». А счастливый Мухтар во всю играет едой.
Мухтар рос на хорошей кормежке и в начале лета превратился в длинноногого подростка. Любимым его занятием, помимо игр с рыжим флегмой, был сопровождающие прогулки с жителями двора. Пойдет кто-то из местных по своим делам, а пес с ним и увяжется. И как будто сам по – себе идет, а все же с другом – человеком. За нами тоже пару раз увязывался, мы сильно переживали, как бы не потерялся, вернулся во двор. Иногда Мухтара и Белика можно было увидеть у дверей соседской Монетки – псы явно столовались у магазина. Выходившие из магазина с покупками не могли устоять против умильных морд; я сама было дело сунула как то Мухе в пасть кусок шоколада. Муха деликатно взял – отказываться ему было не удобно - но тут же и выплюнул.
К зиме снесли старую трансформаторную будку, где проживал Мухтар, и Миша стал колотить для него настоящую конуру. Дворовые бабушки активно помогали в этом, таскали кто доски, кто картон, а одна даже проводила опрос среди всех проходящих, не возьмет ли он пса на воспитание, ну или хотя бы кошку. Вообще бабушки очень дружили не только с Мухой, но и с самим Мишей тоже. Подходили к нему, что-то рассказывали, а уходя желали спокойного дежурства.
Со временем Миша и его Мухтар стали такой же неотъемлемой частью нашего двора, как береза у подъезда или «грибок» на детской площадке с пивными бутылками на столике. Были они даже некоторой изюминкой: возвращаешься домой, а тебя навстречу несется издалека завидев, радостная собака, и встречает улыбающийся, хоть и малоразговорчивый по причине языкового барьера, Миша. Особенно подружился с этой парочкой Женя – с Мишей он по долгу беседовал, всегда здоровался и прощался за руку, угощал уловом с рыбалки и грибами. Муху каждое утро чесал за ухом, пока прогревалась машина, и Муха просто не чаял в Жене души – и прыгал и лизался и норовил поставить передние лапы на плечи. А мне было очень уютно от такого вот соседства, просто, хорошо и радостно – все свои, как будто живу тут не полгода, а всю жизнь…
В один из дней уже ближе к весне, Женя принес новость – Миша завтра последний день, просит закрыть все хвосты по оплате парковки, а послезавтра он уезжает домой, на родину. «Надолго?» спрашиваю о Мише как о своем, не чужом. «Навсегда». В Таджикистан, в город Нурек. И Миша этому совершенно очевидно рад и счастлив. Ну, нас эта новость поволновала немного, в основном на предмет кто же теперь будет охранять наше имущество, да и забылась. Тем более, что Миша уж вводил в курс дела своего приемника, Алика.
После отъезда Миши, Муха по-прежнему проживал в своей будке днем, а в особо холодные зимние ночи все в том же третьем подъезде пятиэтажки, все еще кормился от местного населения и еще встречал нас и вилял хвостом. Но был уже вид у него явно потерянный и печальный – и ластился не долго – подбежит, вильнет хвостом и отойдет; и кушал без особого аппетита; и радости на морде его собачьей видно не было. И Алика за хозяина Мухтар явно не признавал. А Алик столь же очевидно к тому и не стремился.
Исчез Мухтар недели через две или три после Мишиного отъезда. Он и раньше бывало отлучался из двора на день- другой по своим собачьим делам, потому не сразу я и поняла, что не видно Мухи давно. Справляться о собаке ни к бабулькам ни к Алику я не пошла. Тем более, что Женя на эту тему вынес свою версию происшедшего – «Съели Мухтара…». Коротко и страшно.
Мне же хочется думать, что не съели его совсем, что жив наш Муха и здоров. Что бежит где-то по рельсам в направлении зелено – голубой долины в Таджикских горах. И знает совершенно точно, куда ему нужно, чтобы найти своего Мишу, есть у него в голове навигатор. Или сидит на вокзале, как тот легендарный Хатико и ждет возвращения хозяина. Или что прибрал пса кто-то из дворовых, что в хороших и добрых он руках.
И уж совсем бы не предположила я сама о себе, что стану скучать по неразговорчивому гастрабайтеру, которого как и зовут то на самом деле, не знаю.
Спасибо, что дочитали до конца!
Если вам понравилась статья -ставьте 👍 и подписывайтесь на мой канал!
