Был тягучий душный день.
Шевелиться не хотелось.
Казалось, что и трусы – единственное, что на ней осталось, и леопардовая накидка, и, возможно, уже само кресло пропитались липкой потной жидкостью.
Возникла мысль, что хорошо бы сейчас встать, пойти в ванную, настроить прохладный душ и…
В предвкушении балдежа, она зажмурила глаза, и, посидев некоторое время так, мягкой грациозной кошкой спустилась на пол – легче не стало. Подумалось – то, что она делает (или – не делает?) называется мазохизмом. Истязание недвижностью приносило удовольствие…
Закрытые шторы не спасали. Вентилятор нудно трещал, противный тёплый воздух расползался волнами.
Она резко поднялась на лапки… тонкая трёхногая цветочная подставка медленно шлёпнулась, сухие комочки земли нехотя раскатились по полу.
Воображая себя чёрной независимой кошкой, она как была, «пошла» по комнате: телефонный провод, салфетка с вазой, выключатель бра, статуэтка Аполлона, журналы со столика, пепел из чашки… Круг завершился у телефона, - трубка нудно гудела… Неожиданно для себя она обрушила на телефон всю свою засидевшуюся где-то злобу (или боль).
Руки сладко заныли – она вспомнила о мазохизме и, уже не думая о кошке, легла, обняв телефон, и заплакала.
Нельзя себя жалеть – это она решила давно. Нельзя ничего делать, нельзя сидеть неподвижно, нельзя не идти в ванную, когда этого очень хочется, нельзя поддаваться безумным порывам, думая «ну, и чёрт с ним», тем более нельзя реветь…
Но сил больше не было, не было желаний, и главное, не было того, ради чего (да и ради кого) она следовала бы всем этим «нельзя»… Истязание нравилось – и это было ужасно, но истязание НРАВИЛОСЬ!
Потом стало темно и прохладно. Она проснулась, полежала, послушав себя и непонятный шорох вокруг, взяла трубку – удивилась и обрадовалась её голосу. С наслаждением и долго не прерывала. Наощупь набрала номер кругляшкой, вздрогнула, услышав ЕГО звуки: «Привет нас нет дома наговорите что - нибудь.»
- «Вас нет дома!? ВАС! Вот дура! Ну, дура ненормальная! Мазохистка хренова, – слово ей неожиданно понравилось, и она повторила его: «хренова». Она встала и пошла.
«Значит, так?! ВАС нет дома! Да, пошёл ты! И её прихвати! - говорила она себе, настраивая тёплый душ, - Дома их нет. Понимаю, нету дома никого! Ни-ко-го-шень-ки нет до-ма! Ни-ко-го-шень-ки! Всё! Хватит ждать! Хватит верить! Дура!»
С чалмой на голове, в беленьком халатике до коленок, снисходительно откинув пальчиком ножки салфетку на пути к окну, она подошла и уверенно откинула штору. Упругие капли дождя коснулись её лица.
Теперь главное – всё успеть.
Здравствуйте, мои дорогие!
Когда рвётся душа от радости – к звёздам, от боли - на мелкие кусочки, появляются стихи. А бывает, что и не стихи, рассказик, но тоже о нас, о том, как сложно принять случившееся и продолжать ждать и верить. Но мы обязательно вырвемся из этого! Я бесконечно благодарна всем, кто чувствует также! Спасибо за ваши лайки и отклики. Подписывайтесь, погрустим и возродимся вместе.