Однажды в разговоре со знакомым священником, я услышала от него такое определение: икона – это костыль для молитвы. Это было непривычно… Выражение «икона – это Евангелие для неграмотных» я, конечно, уже давно знала. Но «костыль».. . с моим трепетным тогда отношением к иконе, меня немного покоробило.
И вот я задумалась. Как же так? Разумеется, неграмотные крестьяне до двадцатого века могли разглядывать иконы или фрески в храме и узнать в них Евангельский сюжет. В этом случае образовательная функция иконы очевидна. Простым крестьянам, как детям, нужна была книжка с картинками, чтобы понять по ним, а не по тексту, звучащему на трудном церковнославянском языке, о чем идет речь в Священном Писании. Добавим сюда еще кучу всяких интересностей, например святого Христофора – красавца с лошадиной или собачьей головой,
или Макария Египетского, тело которого покрыто волосами настолько, что мороз ему точно не страшен;
и получим очень увлекательное путешествие в мир православного предания. Что еще нужно для детского сознания необразованных крестьян? Ярко, увлекательно, и запомнится сразу.
Икону еще называют «окном в горней мир». Тоже аналогия очевидна. Мы – обитатели грешной Земли, обращаемся через икону к Богу и святым, живущим в другом, святом и возвышенном мире.
Но формулировка «икона – костыль для молитвы» дает нам отсылку уже к прямому назначению образа, к молитве. Икона призвана помочь молящемуся сосредоточиться на молитве, на своем обращении к Богу или Святым. Доказательством этого служат каноны икон. В традиционной древней иконе даже пространство искажено, оно сосредоточено на молящемся. Вот, например, привычная для нашего глаза прямая перспектива (показана на фото линиями с точкой на горизонте, в которой сходятся линии),
и искаженное пространство на иконе с обратной перспективой (точка схода линий здесь уходит не за горизонт, а сходится на молящемся перед иконой).
И, конечно, когда перед Вами есть образ, то это сделать намного легче, нежели без него, тем более, подключение воображения или мечтания при отсутствии иконы христианство осуждает. Это мы видим в молитвах на сон грядущий, например: «Го́споди, Царю́ Небе́сный, … прости́ вся́, ели́ка Ти согреши́х днесь я́ко челове́к, … или́ стоя́щу ми на моли́тве, ум мой о лука́вствии ми́ра сего́ подви́жеся,» . А вот молитвы из цикла Последования к Причащению: «и да бу́дут ми святáя сия́ … во отгнáние вся́каго мечтáния, и лукáваго дея́ния, и дéйства диáвольскаго, мы́сленне во удесéх мои́х дéйствуемаго», или «… Влады́ко Гóсподи, … и вни́деши со человеколю́бием я́коже еси́, вни́деши и просвещáеши помрачéнный мой пóмысл.»
Вообще, христианское учение говорит нам о том, что человек сам по себе ничего не может, и все что он сделает, даже хорошее, несет в себе грех. В подтверждении своего вывода могу привести цитаты: «Се бо, в беззакониих зачат есмь, и во гресех роди мя мати моя.» (50 Псалом). И речь здесь идет о первородном грехе, носителем которого является каждый из нас с зачатия, а не о том, что женщина родила ребенка без мужа. « О, го́ре мне гре́шному! Па́че всех челове́к окая́нен есмь, покая́ния несть во мне; даждь ми, Го́споди, сле́зы, да пла́чуся дел моих го́рько.» - читают христиане в покаянном каноне перед Причастием. Собственно, молитвы этого канона – это сплошной текст симобичевания. Приводятся примеры из Ветхого и Нового Завета, и делается вывод: то хорошее, что есть, я не сделал, а все плохое из перечисленного и даже хуже, я сделал. Подобных примеров верующие могут привести сотни, собственно, из таких текстов и состоит большинство молитв. Поэтому молитва такого грешного от рождения человека не может быть чистой по определению. Соответственно, при молитве перед иконой меньше шансов ошибиться и согрешить.
В контексте такого настроения, вполне уместно говорить об иконе, как о костыле для молитвы. Ведь я, такой никчемный и убогий, весь греховный с головы до ног; и молитва моя без иконы будет грешной и нечистой. Поэтому, мне, как калеке, нужен костыль. Это вполне в духе православного учения.
Предлагаю аналогию эту аналогию перевести на более привычный язык. Допустим, человек сломал ногу, у него сложный перелом, и он должен пробыть в гипсе и на костылях, например, год. В течении года костыли реально помогают человеку, он может передвигаться, при этом сохраняя поврежденную ногу в покое, давая ей зажить. Но вот проходит год. Пора отбросить их в сторону и начать ходить самостоятельно, нога зажила. Но тут начинаются проблемы: и костыли-то стали давно привычны, и ходить- то без них он уже не может, и вообще, ногу надо разрабатывать, учиться ей пользоваться заново, а это страшно и трудно. Может, лучше оставить все как есть, с костылями?
И если в реальной жизни, где остро стоит вопрос о собственном здоровье, человек приложит максимум усилий, чтобы жить полноценной жизнью на своих собственных ногах, то в мире верующих людей все мы немного «инвалиды», все грешные. И костыли нам, таким сирым и убогим, нужны по определению. А саму мысль о том, чтобы научиться молиться без иконы, обращаясь к Богу мысленно, часто считают дерзостью и гордостью. Мы же грешные, куда нам до святых… Так и проживают люди свои жизни, занимаясь самобичеванием, не осмеливаясь даже попробовать отбросить костыли, расправить плечи и начать жить полной жизнью.
Я не призываю сжечь или выкинуть иконы. Иконы я люблю. И бывает, встречаются среди них настоящие произведения искусства, и такие, перед которыми действительно хочется помолиться. Но думаю, эпохи меняются, жизнь на месте не стоит. А поклонение традициям, какими бы благочестивыми они не были, зачастую подменяет живую и искреннюю веру, не дает человеку перешагнуть через рубеж и развиваться далее.
