Окончание. Начало здесь
Это неправда, что к сорока годам человек чего-то там начинает понимать, с чем-то смиряется и отказывается от лишнего. Ерунда! Именно теперь хочется лишнего. Желательно с добавкой. Сна, сил, долгой и счастливой любви; плова, который приготовил кто угодно, лишь бы не ты; времени на книги и Бога; смелости на осуществление идей, бессмертия для близких людей, доверия...
Ты всё чаще и чаще задаёшься дурацкими вопросами: «Как так?», «Почему?» «Зачем ты наступил на бабочку или пчелу? Ведь они несли нектар. Из этого нектара мог бы быть мёд. А потом, возможно, торт „Медовик“, а значит, гости и хорошее настроение». И совершенно не хочется думать о том, что «так распорядилась жизнь», что где-то там ты не сдал один-единственный важный экзамен, и поэтому не поступил в чудесную жизнь, что «всё могло бы быть по-другому»... Это всё неправда. Просто устаёшь. Очень сильно. Практически ото всего. Ты бы рад встречать большое, но приходится ценить малое. Донесла арбуз с рынка — и хорошо. Вышло солнце — вот и славно. Есть ноги, которые на самом деле периодически болят так, что ты, как дурак, ревёшь при собственном ребёнке, — отлично. Иди. И ни в чём себе не отказывай.
...К этому времени ты точно знаешь, что елейные добряки, которые топят за мир в розовом цвете, выходят из себя быстрее и необратимее, чем угрюмые принципиалы, изо дня в день вкалывающие за кусок хлеба. Тебя не удивляет, что человек, вызывающий у твоей знакомой эротический мандраж, кажется тебе довольно тупым и непривлекательным созданием. Но ты стараешься избегать горячих споров о вкусах, потому что больше всего на свете ценишь тишину. Вместо ярких цветов в одежде выбираешь лаконичный графитовый, джинсово-синий и просто белый.
Вера из детской, лучистой и наивной, видоизменяется. Ты начинаешь предавать свои мечты из-за так называемой объективной реальности. Не едешь в страну, которую до этого любил 15 лет подряд, потому что твой детёныш аллергик, а там нет медицины. Не усыновляешь девочку из детдома, потому что боишься, что тебя не хватит на двоих детей. Выстраиваешь дипломатичные отношения с теми, кого давно пора послать ко всем чертям. Слова «вынужден», «должен», «обязан» становятся твоим путеводным созвездием. И если в 14 ты был невыносимым подростком для своих родителей, то в #сорокет ты становишься подростком для самого Бога. Игры закончились, и теперь хочется получать ответы на самые важные вопросы через беседу равных.
Сначала я испугалась таких метаморфоз. Куда-то насовсем исчезло умение умиляться. Зато появились совершенно противоположные качества: сентиментальность и холодность, — проявляющиеся теперь довольно остро в зависимости от конкретной ситуации. Возможно, таким образом Создатель убирает из человека предательскую теплохладность — когда ни то, ни сё, не туда и не сюда, и ты, как распоследний дурак, смотришь не вовнутрь, а по сторонам. Очень чётко расставляются акценты: это важно, это второстепенно, это неважно, а об этом стоит забыть навсегда.
В прошлом году в Страстной Четверг мы с сыном пошли по обыкновению в храм. Народу больше, чем людей. Мы успеваем подать записки и поставить свечи, приложиться к иконам. И вдруг, под соучастливые возгласы прихожан — «Быстрее! Быстрее! Сюда!» — нас выносит в очередь причастников. Не успела я опомниться, как мы уже стояли у Чаши и произносили свои имена.
Без исповеди.
В юности я бы отдала всё за такое быстрое и лёгкое прохождение к Причастию. И потом бы ещё обсуждала инцидент, похихикивая с друзьями за баранками. Сейчас стал важен весь ритуальный круг с его веками принятой последовательностью. Сначала пост и подготовка. Дальше исповедь, где ты получаешь от священника утешение или совет, а, может быть, и просто молчание. За нею служба с ангельским хором, пробирающим до самых рёбер. И, наконец, Великое Таинство, венчающее движение твоего сердца к Богу. И тогда это настоящий праздник. Совместная Трапеза.
Поначалу я, помнится, очень расстроилась. С другой стороны, маленький мальчик не выдержал бы столько: час до следующей службы, исповедь, Литургия, жара в церкви и неожиданный для апрельского утра зной на улице... Кажется, Кто-то сверху сжалился над нами и ужал время для того, чтобы мы сделали самое важное и не сошли с дистанции. Видимо, время — это самое ценное, что остаётся у человека за пределом юности. Но почему-то мой маленький сын абсолютно уверен в том, что я никогда не стану старой.