В государственном управлении и политике есть такая штука как контринтуитивные решения. Есть вещи очевидные, например — улицы должны быть чистые, канализация не прорываться, из крана должна течь вода, а в домах должно быть тепло. Для принятия таких решения не требуются специальные знания и подготовка, в принципе любой человек может принимать такие решения и не ошибется.
Однако, есть решения, которые контринтуитивны и тут уже за штурвалом нужен специалист, который умеет работать с информацией и данными, чтобы не направить государственную машину в неверном направлении. К сожалению, у нас в стране на большинстве руководящих позиций сидят люди, не обладающие подобными компетенциями и профильным образованием. И, хотя о контринтуитивных решениях и поведении руководителя в таких ситуациях в университете в котором я учился рассказывали прям вот на самой первой лекции по госуправлению, в России подобное неизвестно даже людям на уровне премьер-министра.
Разберём пример. Предположим, я избрался мэром Москвы или назначен каким-нибудь министром и передо мной стоит задача: снизить детскую смертность. Как это сделать? Для начала нужно подумать об угрозах в целом. Все на свете угрозы можно условно разделить на две категории:
Первая категория — медийные — те, о которых вы каждый день читаете в Интернете, смотрите по телевизору, которых принято бояться. Сюда относятся авиакатастрофы, теракты, вообще вся преступность, а особенно разного рода маньяки.
Вторая категория — те, что с вами реально могут произойти. Вероятность наступления которых гораздо выше перспектив крупного наследства от заокеанской бабушки, удачно вложенного в лотерейные билеты.
Ирония жизни в том, что две эти категории не пересекаются почти никогда. Люди готовы пойти на любые ограничения собственных прав и свобод, на любые неудобства и издержки, согласны с любыми бюджетными расходами, любыми полномочиями кого угодно во имя спасения от нереальных, исключительно медийных угроз. Но одновременно вовсе игнорируют те, что окружают их повсюду.
Сегодня мы обсудим специфический вид угроз — те, что преследуют детей. Почему детей? Индустриальное общество, второй демографический переход, резкое падение рождаемости, такой же резкий рост средней продолжительности жизни — все это сформировало тот мир, который нам кажется само-собой разумеющимся, но не был таковым еще полторы сотни лет назад. Вместе с ростом цены человеческой жизни в принципе, опережающим темпом растет цена детской жизни. Детей больше не рожают по 8 штук, они массово не умирают во младенчестве, стандартная семья во всех развитых и большинстве развивающихся стран 1-2 ребенка, благополучие, развитие, образование, а главное — безопасность которых становится для родителей смыслом жизни, идеей на грани культа. Россия в этом отношении находится на уровне развитых стран, коэффициент рождаемости у нас — 1,6 ребенка на одну женщину. Ниже уровня естественного воспроизводства.
Ничто так хорошо не продается, никакие страшилки так не пугают, ничто не рождает такого запроса на безопасность, ничто не способно оправдать тех издержек и ограничений, как угрозы жизни и здоровью детей. Мы сегодня наблюдаем то, что сложно было себе представить 20-30 лет назад. Охрана в школах и детских садах стала нормой, детские учреждения обносятся высокими заборами, родители охотно создают спрос на умные часы, браслеты, иные способы постоянного контроля местонахождения своих чад. Кажется, что дети еще никогда не были в такой опасности, как сегодня.
Но это иллюзия, которая опровергается рациональными доводами. Давайте начнем с простого факта: ваши дети спокойно дорастут до совершеннолетия, потом окончат институт, заведут своих детей и состарятся. По статистике, в Европе (включая Россию), США, Канаде, во всех странах, где не процветает перманентный социальный кошмар, из 100 тыс. новорожденных не доживет до возраста 18 лет, по всем причинам, включая редкие наследственные заболевания, лишь около тысячи, примерно 1% рожденных.
Доля доживающих до 65 лет в России совсем не выдающаяся, по этому показателю мы делим места с Ганой и Папуа Новой Гвинеей, лишь 61% рожденных достигнет этого возраста. Но обеспеспечивает такие прискорбные показатели не детская смертность, а повышенная убыль мужчин после 40 лет.
Вторая хорошая новость: детская смертность — один из тех показателей, что постоянно снижается. При общем росте населения планеты, абсолютное количество детских смертей до 5 лет снизилось в 2,5 раза менее чем за 30 лет: с 6,5 млн. в 1990 году — до 2,5 млн. в 2017. Эта динамика не так сильно касается первого мира, в основном она обусловлена резким снижением младенческой смертности в беднейших странах, в том числе, кстати, за счет распространения вакцинирования, но тем не менее: сегодня детей умирает в разы меньше, чем в конце XX века.
От чего гибнут дети?
Первое место, с очень большим отрывом, с долей в 45% ото всех смертей занимают инфекционные заболевания. Из них, опять же, с очень большим отрывом — заболевания нижних дыхательных путей, в частности — пневмония. Именно прогресс в лечении и профилактике этих заболеваний объясняет выдающиеся успехи борьбы с детской смертностью. Например, уровень заболеваемости корью в результате массовой вакцинации снизился на 86% по сравнению с 1990 годом, что сохранило более 20 млн. детских жизней только в Африке.
В 1990 году от пневмонии в мире умирало более двух миллионов детей ежегодно. Сегодня благодаря глобальному снижению уровня бедности, победе над голодом, борьбе с загрязнением воздуха — число ежегодных смертей упало ниже 1 млн.
Второе место среди причин детской смертности делят преждевременные роды, диарейные заболевания и врожденные дефекты — на каждую из них приходится по 10-12%. На снижение этих показателей влияют те же факторы, что и в предыдущем случае: уровень бедности снижается, питание улучшается, чистая вода и гигиена, как и квалифицированная медицинская помощь (в том числе, еще раз — вакцинация) становятся все более доступны.
Уровень детской смертности снижается повсеместно. Да, лучше всего это видно по странам бедным и неблагополучным, за счет очень низкой базы, но процесс этот общий для всех.
За 90% всех детских смертей во всем мире, как и по остальным возрастным группам, отвечают «естественные причины»: инфекционные заболевания, врожденные пороки и главная причина для стран развитых, где нет проблем с антибиотиками, чистой водой, нормальным питанием и вакцинами — осложнения при родах. Для Великобритании и Евросоюза, последнее — причина 60-70% всех детских смертей.
Какова картина в России? Точно такая же, как для мира, за исключением отсталых стран. Для детей до 5 лет — это врожденные дефекты и осложнения при родах, для старшей группы, от 5 до 14 — онкологические заболевания.
Но мы же здесь про угрозы. На что расписаны оставшиеся 10%, что угрожает вашим детям, помимо факторов естественного происхождения? Каковы «внешние причины»?
Главная причина смерти всех детей в возрасте до 18 лет в России — ДТП. 794 ребенка, по 2 каждый день, гибнут в дорожных инцидентах. Много ли это? Это не много, а очень много. Да, ДТП во всем мире — главная внешняя причина гибели как детей, так и взрослых. Дороги — главный фактор риска. Он идет сразу за естественными причинами. В случае детей, как правило, на втором месте, после онкологии. Но в Великобритании рак обгоняет ДТП в качестве причины смерти детей от 5 до 14 лет в 3 раза (186 и 62 в 2017 году соответственно), по всей Европе — разные цифры, но та же пропорция, в Австралии чуть ниже — 80 смертей от рака и 43 в ДТП в 2017 году.
В России (как и в США, мы вообще любим соседствовать там, где не нужно) транспортные происшествия уносят почти столько же жизней, сколько онкология — 1105 — рак и 981 — ДТП в США, 609 и 570 в России. Это всё для возрастной группы 5 — 14 лет, в 2017 году.
Дорожные происшествия, особенно для детей, в России — это та внешняя угроза, снижение которой действительно может сохранить не меньше жизней, чем лекарство от рака. Даже в огне гибнет впятеро меньше детей, чем на дорогах. Это очень важный момент. Это не просто статистическая строчка. Мы, с одной стороны, приучены бояться убийц и насильников. Все знают какого-нибудь Чикатило. Одновременно мы, без одобрения, конечно, но достаточно лояльно, сквозь пальцы смотрим на пьяных водителей, на дорожную инфраструктуру, спроектированную под убийство людей, на перерезающие крупные города многополосные хайвеи. Когда похищают, убивают, насилуют ребенка — это моментально захватывает газетные полосы и выпуски новостей. Мы сразу готовы к ужесточению наказания, увеличению санкций, еще больше заборов, еще больше полицейских, еще больше охранников. С точки зрения общественного запроса, с точки зрения свободы любого запретительного творчества, любых бюджетных расходов для политического руководства насильственная, кровавая гибель ребенка уступает только теракту. У публики включается режим «никогда вновь» и «любой ценой».
А ДТП, гибель ребенка на дороге — это какое-то неизбежное зло, как природный катаклизм. Пьяный водитель, тем более — городской чиновник, согласующий строительство очередной хорды, совсем не выглядят так же зловеще, как людоед с бешеными глазами в клетке зала судебных заседаний. О погибших в ДТП детях никто не пишет, это считается чем-то обычным.
Тед Банди, Андрей Чикатило, Джеффри Дамер, Альберт Фиш, Джон Гейси, Йоахим Кролл, Педро Лопес, Сергей Головкин и Ричард Рамирез, Михаил Попков — десятка самых выдающихся ударников маньячьего труда XX века, на поимку каждого из которых тратились совершенно нетривиальные силы и средства, каждый из которых вошел в историю, стал предметом живого научного интереса психологов и криминалистов. Все они в сумме, десятка самых кровавых упырей, убили менее 300 человек обоего пола и всех возрастов. Три сотни только детей погибнет на российских дорогах за следующие пять месяцев.
Здесь виден драматичный разрыв восприятия с реальностью. Мы боимся маньяка-убийцы, что поджидает нашего ребенка из школы в своем мрачном фургоне. Тем временем, спокойно пьем кофе по утрам с видом на ревущего многополосного маньяка, который работает непрерывно и в режиме конвейера.
На втором месте среди внешних причин детской смертности, с не очень большим отрывом, идут утопления. Здесь мы нетипичны и сложно даже сказать на кого похожи. Дети в России очень часто тонут, и особенно это характерно для возрастной группы от 5 до 14 лет. Для Европы, США, Канады, Австралии — эта причина смертности идет сильно ниже середины списка, для России — уступает только онкологии и ДТП.
И уже только после них, с двукратным отрывом от утоплений, почти втрое уступая ДТП, идут убийства.
В группе до 5 лет в 2017 году были убиты 146 детей, от 5 до 14 — 204 ребенка. Причем, вторая группа уже ближе к взрослым — суицид уступает убийствам лишь на 20% (с возрастом суицид опередит). Цифры и сами по себе не очень большие. Но они еще и все время снижаются. Уровень насильственных преступлений, стремительно падающий во всем мире последние 30 лет, процесс, получивший название «Great Crime Drop» (Великое снижение преступности), касается всех категорий общества, и дети — не исключение.
С точки зрения общего уровня насилия, почти без разницы где, кроме особо выдающихся режимов, вроде Венесуэлы, мы живем в более безопасном мире и наши дети — тоже, это факт обнадеживающий.
С другой стороны, полезно понимать природу насилия. Имущественные преступления, как правило, совершаются незнакомыми между собой людьми. Преступления же насильственные — между близкими знакомыми и родственниками.
В том же 2017 году, когда в общем было убито 146 детей в возрасте до 5 лет — к уголовной ответственности по статье 106 УК РФ (Убийство матерью новорожденного ребенка) было привлечено 42 женщины, в 2019 году существенно меньше, но тоже не так мало — 26.
106-я статья уголовного кодекса — очень специфическая. Это убийство, совершенное именно матерью, только во время и сразу после родов, ее не применят к убийству годовалого младенца. Тем не менее, число обвинительных приговоров по ней составляет заметную долю от общего числа убитых детей в младшей возрастной группе.
Тут вновь действует привычное искажение, которое мы уже наблюдали: внимание СМИ привлекают разнокалиберные маньяки. Пьяный отец, забивший ребенка насмерть шлангом от стиральной машины, потому что тот мешал ему задремать — куда более реалистичный кейс.
Тем не менее, уровень такого рода преступлений так же стремительно снижается. Не только злые насильники и посторонние убийцы, но и мы сами, вслед за позитивной социальной динамикой, а в первую очередь, снижением потребления алкоголя, становимся все менее опасны для детей.
Вот что следует понимать:
Во-первых, вам лично беспокоиться лучше о чём-то другом. Ваши дети не умрут. Статистика в этом отношении однозначна: не доживание, по любой причине, новорожденного до 18 лет — это событие крошечной вероятности, менее 1%.
Во-вторых, если ваши дети не голодают, не пьют воду из сточной канавы, их не кусают малярийные комары, им сделаны все прививки, если ваша страна не называется Афганистан, Мали или Бурунди — то примерно ⅔ этого одного процента недоживших до 18 будут связаны с врожденными дефектами или осложненными родами. Когда ребенок уже родился и уже здоровенький — его шансы не дожить до совершеннолетия становятся из крошечных ничтожными. Только обратите внимание на слова «сделаны все прививки». Отказ от прививок, с точки зрения статистики, перемещает вас вместе с ребенком дальше от Европы и ближе к Африке, а там другие цифры, имейте в виду. Львиная доля наших хороших новостей лично к вам теперь не относится.
В-третьих, смерть ребенка по внешним причинам — это лишь каждый десятый случай от этого 1%. ⅔ внешних причин никак не связаны с внешним насилием, их обеспечивают ДТП, утопления, пожары и суицид. То есть умереть до 18 лет и без того очень непросто, если твои родители не антипрививочники, умереть по внешним причинам — еще сильно сложнее, погибнуть от насилия, рассчитывать на первые полосы газет — сложнее, чем верблюду в игольное ушко пройти.
В-четвертых, все причины детской смертности, как естественные, так и внешние, стремительно падают. За 30 лет, на жизни одного поколения, человечество совершило какой-то выдающийся рывок в этом направлении, и не заборы, охрана, полиция, а рост уровня жизни, вакцинация и гигиена стали тому причиной.
В-пятых, если кто и представляет насильственную угрозу вашему ребенку, то, к сожалению, это вы сами.
И наконец, угрозы детям — это лишь частный пример общего искажения. Читать новости, яростно гуглить, искать защиты и развязывать руки политикам нас заставляют одни опасности: терроризм, убийства, суицид. Но умирать мы скорее всего будем совершенно от другого: сердечные заболевания, онкология, а сразу следом — ДТП.
Если всё это резюмировать с точки зрения госуправления и опять же, предположить, что мы отвечаем за государственные ресурсы, деньги налогоплательщиков, и наша цель — снизить детскую смертность.
Что нам нужно делать?
Во-первых, сосредоточится на борьбе с ДТП. Изменить отношение общества к таким смертям, объяснить что каждая жизнь ценна, и главное — применить лучшие практики по снижению ДТП из продвинутых стран. Снизить скорость движения транспорта в городах и особенно в жилых районах, внимательно проработать все территории вокруг школ и замедлить там движение, сделать удобные переходы и длинные пешеходные фазы, убрать из городов широченные шоссе, сделать разделители на загородных трассах.
Вот кстати об этом — у нас даже премьер-министр требует чтобы штрафы за смертельно опасное нарушение правил дорожного движения, превышение скорости, были низкими и посильными для нарушителей. То есть даже премьер-министр у нас не обладает базовыми навыками работы с информацией при принятии решений в госуправлении. Он не понимает, что высокие скорости приводят к смертям на дорогах, в том числе детей, а штрафы за смертельно опасные нарушения правил движения не должны быть посильными
Во-вторых, а на самом деле это может и во-первых, провести широкую кампанию по объяснению пользы прививок. Объяснить людям, что это реально сильно снижает детскую смертность, а вовсе не фармацевтическое лобби хочет их убить, постараться остановить распространение антипрививочных идей (не с помощью посадок, конечно, а с помощью объяснения и просвещения). Возможно подумать об обязательной вакцинации для посещения государственных школ и детских садов, но с этим надо осторожно, лучше объяснять, чем обязывать.
Ещё не повредит кампания по объяснению как предотвратить утопление, многие люди просто не распознают что ребёнок тонет. В США есть данные о том, что 90% случаев утопления происходит в присутствии родителей рядом с местом трагедии, это предотвращаемая история.
Также не повредят общие меры по снижению потребления алкоголя, как в развитых северных странах. Но это отдельная большая сложная тема, с ней нужно действовать очень осторожно.
От чего мы можем смело отказываться?
Можно сносить в школах все заборы, а территории школ делать общественными пространствами вне часов занятий, можно увольнять всех охранников, ну или максимум оставлять одного на школу. Риски терроризма и всяких маньяков, как мы поняли, сильно преувеличены, а государственных ресурсов на защиту от них уходит немерено. И эти деньги идут в никуда — своей задачи они не выполняют, детскую смертность не снижают.
Понравился текст? Подпишитесь на мой канал, чтобы не пропустить новые статьи.