Валентина открыла дверь. На нее пахнуло пряным запахом сена, мокрой овечьей шерстью и раздалось протяжное: Му-у-у-у.
- Сейчас, сейчас, моя родная, сейчас. Заждалась? – Валя подошла к Маняше и протянула ей кусок хлеба. Корова благодарно взяла его и медленно принялась жевать.
-Ну вот, видишь, все хорошо, давай я тебя помою. Валентина присела на низкий стульчик, тщательно вымыла вымя, обтерла его, и уже через минуту тонкие белые струйки молока радостно зазвенели по дну ведра. Маняша стояла спокойно, и белая бесценная жидкость медленно наполняла подойник. Минут через двадцать Валентина наконец-то закончила доить корову, встала, убрала стульчик в угол сарая, подошла к Маняше, обняла ее: - Спасибо тебе, моя хорошая.
…Они вместе пережили войну. Валентина была худая, высокая, под глазами залегли черные круги. Война наложила свой отпечаток на ее внешность, и в глазах ее была невыносимая тоска. Муж ее не вернулся, уже после окончания войны она получила похоронку, и с тех пор она ни разу не улыбнулась. В последний раз она видела ее в 43, ему дали отпуск на 3 дня как «особо отличившемуся в сражении за …». От этих трех дней остался маленький Ванька. До этого перед самой войной она успела родить своему Митрию двоих девок. Старшей сейчас было 10, младшей 7.
- Не увидел ты своего сына. Не увидел, - с тоской думала Валентина, глядя на карточку своего мужа.
… Валентина отмахнулась от воспоминаний, как от назойливой мухи, и пошла в дом. Три пары голодных глаз зорко следили за ней. Она налила три стакана молока, отрезала три куска хлеба, и дала детям. – Ешьте.
Ванька быстро выпил стакан молока и стал быстро заталкивать хлеб в рот, быстро жуя и глотая.
- Не торопись, подавишься, - произнесла Валентина, наливая еще стакан молока. Девочки ели медленно, тщательно прожевывая каждый кусок. Старшая, Маринка, откусывала хлеб и запивала глотком молока. Она сидела с серьезным лицом, во всем стараясь подрожать матери. Младшая, Настасья, так же как и брат, сначала выпила все молоко, а теперь помаленьку отщипывала хлеб и медленно клала его в рот. Валентина и ей налила еще стакан молока. Сегодня она могла это позволить: с приходом лета Маняша стала давать больше молока, так как паслась на зеленых лугах.
- Завтра по ягоды пойдем, - сказала Валентина. – В колхозе выходной дали, так что с самого утра и пойдем. Дети радостно посмотрели на нее. Ягоды – это пироги, это витамины, это просто что-то вкусное и сладкое, что дети давно уже не ели.
- Председатель даже три подводы выделил, чтобы бабы за ягодами съездили. С самого раннего утра и поедем. Так что давайте спать, а я картохи пока наварю.
Возле деревни ягод не было, но в 20 километрах были хорошие ягодные места и в это лето они возродились опять. С соседнего колхоза бабы уже ходили и местный председатель решил, что надо организовать сбор ягод. Председатель Никанор Елизарович понимал, что отпустив баб за ягодами, они потом ему будут благодарны и работать будут с утроенной силой. Поэтому решено было выделить три подводы и три дня возить баб за ягодами. Все колхозники поделились на три бригады, Валентине досталось место в первой бригаде и завтра она с детьми с удовольствием наесться вкусной и сладкой ягоды...
... Валентина лето переживет, а весной ее придавит деревом на заготовке дров...
… Это первое послевоенное лето останется в Маринкиной памяти навсегда. Это первое мирное лето в ее детской памяти: мать с подойником, корова Маняша, и самая веселая поездка за ягодами в ее жизни... Это последнее лето, где она будет жить дома с матерью, а дальше - детский дом. Но это лето, эти первые ягоды в ее жизни будут всегда. Она потом будет рассказывать об этом Настасье и Ваньке, своим детям и внукам...
Поддержите автора лайком, ему очень важно ваше мнение