Лена пришла в общеобразовательную школу после факультета иностранных языков, которые любила и думала, что все могут их любить, главное - правильно преподать. К декабрю запал “переделаю плохую систему образования” начал сбоить. Но Лена не сдавалась. Хотя за беготню на уроке у второго “б” уже получила выговор. А в догонялки играли на английском, вообще-то, “the dog catches the cat”, “the cat catches the mouse”, ну и много там было других зверушек. Весело было, если что. Отстоять свой способ учить детей кричать на английском - кричать, потому что в запале игры они все вопят, - Лена не смогла.
21 декабря директор вызвал Лену на беседу с одной мамой. Туда же приглашены были учителя математики, русского, биологии и труда. Сынок этой мамы, даром что ученик все лишь пятого класса, уже вообще ничего не собирался учить. На уроке у Лены Данила включался в новую тему, схватывал на лету, получал за работу на уроке пять и - на этом все. Это был умный мальчик, который ни разу не подготовил ни одного домашнего задания. Хоть Лена и не зверствовала, задавала маленько. Информация влетала в его голову - и вылетала без следа. Чем далее - тем меньше Данила мог включаться хотя бы в новую тему. Она ведь базировалась на предыдущей. Лена мальчика теряла. Беседовать с ней он отказывался. Дополнительные задания не брал. На вопрос “Все ли понятно” отвечал “понятно”, но на следующий урок - не готов. два. У училки математики было больше всего вопросов к маме Данилы. Какого хрена, в основном. Сядьте и учите с сыном математику, требовала она. Остальные поддакивали. А Лена не знала, как надо. Ведь Даниле объективно не нужна помощь в выполнении дз, у него очень шустрый мозг.
В конце концов маме хором заявили: или Данила берет дополнительные задания и закрывает свои двойки, или неуд за четверть. Лена молчала. Что-то ей подсказывало, что задания Данила не выполнит.
Лена ошиблась: Данила за заданиями даже не подошел. Ни к одному из учителей. Но только Лена поставила мальчишке, что выходило: два. Уже на следующий день она поняла, почему остальные учителя этого не сделали. Директор распорядился дать Лене дополнительные два часа в неделю для занятий с Данилой, бесплатно, раз она в рабочее время не может ребенка научить на тройку!
Ни разу Лене не удалось уговорить Данилу прийти на индивидуальное занятие. Лена билась об мальчика всю третью четверть. Потом устала. “Вот придурок” - обсуждали Данилу в учительской. И Лена была близка к тому, чтобы согласиться. Так ее бесило! Так она не понимала, в чем дело! Трояк нарисовала ему Лена за год и решила вообще больше никогда о нем не думать!
2 июня Лена пришла работать воспитателем в пришкольный лагерь дневного пребывания. Угадай, кто у тебя в отряде, - ржала математичка. - Данилушка! Крепись.
На следующий день Данила пришел без сланцев для бассейна. У меня нет, - сказал он, - а купить маме было некогда. Пока отряд плавал в бассейне, Лене пришлось сидеть в фойе с Данилой. И между ними состоялся первый за год приятный разговор ни о чем. Их не разделяла больше любовь одной и полное равнодушие другого к английскому языку. Они не стояли больше по разные стороны баррикад. Хотя… как так получилось, что весь год стояли? В методике преподавания такого не написано.
У Данилы была одна сестра на пару лет старше и три слегка помладше. А еще - двухлетний братик. Папа пахал круглосуточно. Мама делала что могла. Братика Данила водил в сад и обратно. Иногда ему удавалось попасть на тренировку по футболу между школой и временем, когда пора идти за братиком. Но получалось нечасто, тренировки обычно заканчивались позже, чем Даниле надо было уходить. За это тренер выговаривал сначала Даниле, потом маме, потом бился об талантливого мальчика, сколько мог, потом сказал да ну и х*й с тобой. Товарищи не хотели принимать Данилу в свою команду. Их мастерство росло, а его-то нет. Но он все равно иногда выкраивал время. И терпел, что там говорят ребята и тренер. Тут Лена, конечно, вспомнила, что там ему говорили в школе. Фак.
У Данилы была комната на троих с братиком и старшей сестрой. Говорить “это моя вещь” Данилу не учили. “Тебе что, жалко для маленького?!” Поэтому Данила вообще не знал, какая вещь тут его. И что есть у него в шкафу. Сегодня там это есть - завтра нет, и найти уже, наверно, никогда не удастся. Письменный стол в комнате помещался один, он был ничей, сестру тоже не учили понимать вещи как свои. Поэтому они оба понятия не имели, где их школьные принадлежности, чем написать дз, когда его написать - ведь надо же еще глядеть за братиком, а пенал - только что тут лежал - так малыш его уже уволок. Теперь надо срочно найти ему на чем рисовать, иначе он распишет обои и старшие огребут.
“Ну а в лагере тебе нравится?” - зачем-то один раз спросила Лена. Нет, Даниле не нравилось. Ему понравилось бы в загородном лагере, куда уехала его футбольная команда. Тренер даже предложил Даниле путевку. Но кто тогда стал бы забирать братика из сада?!
Воспитателем Лена должна была отработать две недели. За это время она научила Данилу играть в бадминтон. Данила ее - в футбол. Только они двое из всего отряда любили - и умели - стрелять из пневматики. Однажды стреляли на апельсин с полдника, и Данила продул, ха. Однажды во время тихого часа Данила выиграл у Лены в “города”, нифигась… Однажды Лена уговорила Данилу участвовать в конкурсе чтецов. “Рехнулась? - не очень-то и спросила математичка, когда увидела его фамилию в списке участников. “Нет”, - непривычно для себя огрызнулась Лена. Данила занял второе место. Ну можно, что ли тебя обнять? - Да не, не надо. - Ладно. - Ладно, тогда обнимите. Но тут Данилу уже без спросу обняли ребята из отряда. От гордости. А потом смена Лены кончилась.
25 августа Лена принесла заявление на увольнение. В школе ей было со всеми тяжело: с учителями, с директором, с родителями. И с Данилой. А две недели в лагере с отрядом из всех-кого-не-взяли-другие-воспитатели - легко. Давай честно, - сказала себе Лена, - не очень ты справилась с переделкой плохой системы образования. Весь год злилась на хорошего человека, который вообще ни разу ни при чем, что его семья выбрала такой способ жить. А ну как попадется тебе еще такой? или другой? А ты не умеешь видеть. Иди, дорогая, в культуру. И ушла.
А математичка - осталась.