Лето. Жара. Палящее дневное солнце и опьяняющая своей свежестью ночная прохлада. Лес поменял цвет с изумрудного на тёмно-зелёный. Вода в реке прогрелась и манит своей глубиной. Женщины и девушки разделись, нацепив короткие юбки и кокетливые шортики.
Всё, что ты хотел, всё о чём ТЫ мечтал, всё чего так долго ждал всю длинную сибирскую зиму пришло. Вот оно, здесь. Бери и наслаждайся. Вдыхай эту жизнь полной грудью, ведь она так коротка.
Но нет. Режим повышенной готовности. Что ? Где ? К чему ? Ребята, мне уже пятый десяток доходит. Я уже давно ко всему готов. Я пережил в этой стране четырёх Генсеков и двух президентов. Мне некогда. Я хочу жить здесь и сейчас. Мне не дадут новой жизни взаймы. Священники меня не понимают, а с Боженькой у меня очень сложные отношения. Я его даже просить не стану. Я хочу на рыбалку на реку с сетями и водкой. И чтобы друзья рядом, и коптилка для свежепойманной рыбы. Я хочу взять сына и на Алтай в горы. Туда где из родников бьёт чистейшая ключевая вода, а в озёрах растёт чилим. Я хочу … Я …. Это жизнь моя. Я хочу прожить её так, как я хочу.
Я включаю телевизор, и там говорящая голова говорит мне, что завтра я должен пойти на выборы и проголосовать за поправки в конституцию, что я должен носить намордник как собака, что должен соблюдать социальную дистанцию, что должен …
Стоп. Я никому ничего не должен. Это моя жизнь.
Но на границе субъекта федерации (какое отвратительное название) мою машину останавливают и вкрадчивым голосом спрашивают, зачем я переезжаю из одной области в другую, и есть ли у меня веские основания ехать дальше. Чёрт вас всех подери. Да я юрист, в суд еду. В седьмой арбитражный апелляционный. Вы же сами раскидали суды разных инстанций по разным областям что бы мы тут все зае… Почему не в костюме ? Да я там на месте переоденусь, у меня офис там, филиал на ул. Московской (благо Московская улица есть во всех приличных городах этой страны).
Стоп. А почему собственно я перед вами оправдываюсь ? Это моя жизнь. Это моя страна.
Заезжаю к знакомому в кафе.
- Извини. Но еду теперь только на вынос можно. В кафе нельзя. Тут же видеокамеры повсюду. В другой раз посидим.
- Ну в другой так в другой, если он будет.
На даче раздеваюсь до трусов. Сажусь за стол без маски рядом с дочкой. Лезу в бассейн. Загораю. И понимаю, что мой мир сузился до размера этих шести соток и ещё полсотни квадратных метров в бетонном саркофаге.
У меня отняли мои права на свободу перемещения, свободу вероисповедания, свободу одеваться так как я хочу.
У меня отняли мой мир.
У меня отняли мою жизнь.
Включаю телевизор. Говорящая голова снова рассказывает мне о том что я должен.
Включаю компьютер. Читаю новость, что суд вынес обвинительный приговор Серебренникову.
Левиафан вильнув хвостом, свернулся калачиком у моих ног и посмотрел мне в глаза: «Кто же может устоять перед Моим лицем? Кто предварил Меня, чтобы Мне воздавать ему? Под всем небом всё Моё.»
