Меня поделили на две половины,
Разрезали пополам, бездельника.
Одна половина в чем-то повинна,
Другой заплатили денег,
Чтобы молчала, о том, что вторую,
(скажем, зеркальное отражение)
Прямо сейчас у нее же воруют
И приговаривают к сожжению.
Оттаскивают за ногу единственную,
Привязывают к столбу полтела,
Дают закурить на прощанье "Винстона"
И спрашивают: «Что хотела?».
Она ж, истекая последней кровью,
Всех рассмешила только,
Сказав, что куренье вредит здоровью,
И после спросив алкоголя.
Ей все же налили водки для смелости.
Полводки ушло мимо глотки конечно.
Выпить остатками разорванной челюсти
Дано не каждому грешному.
Настало время последнего слова.
Полтела улыбнулось наполовину.
И в этой улыбке не было злого,
А было что-то наивное.
Это была не улыбка Джоконды,
Но полугрусть, полуболь выдавала,
Что полутело скучает о ком-то,
А может о чем-то малом.
Пронзив палачей оставшимся глазом,
Полтела извергло полулавиной
Полупоследнюю рваную фразу:
"ХО-
ЧУ
СВО-
Ю
ПОЛО-
ВИНУ!"