Мечусь и до конца не пониманию, кого сильнее хочу обучать — модели или людей.
За месяц поиска работы меня пригласили всего на три собеседования. Первое прошло отвратительно. Я волновалась, пытаясь занять уверенное положение телом, тянула с ответами, не смогла рассчитать очевидную вероятность, покраснела, когда напыщенный тимлид стал интересоваться, почему хотя бы для магистратуры мой выбор не пал на более «перспективный» университет. Переговорная комната, где мы сидели за маленьким круглым столиком, находясь почти что в интимной области друг друга, являлась, по сути, просто стеклянным кубом посреди общей рабочей зоны. На столике едва поместились мои канцелярские «вещи силы» — зелёный блокнот с фирмы мужа, ручка — и две пары чужих локтей с противоположной стороны. Сотрудники то и дело с любопытством заглядывали в наш куб. Некоторые делали чай на кухне, которая тоже оказалась неподалёку, и была отделена от столов лишь зрительно, с помощью яркого фиолетового дивана. Настолько «публичный» open-space я увидела впервые, думаю, здесь даже уместно назвать его open open-space. Уборная, хвала дизайнерам, расположилась всё-таки за непрозрачной дверью, но и здесь без разделения на мужской/женский отсек. Широченный стаканчик возле раковин ощетинился целым букетом зубных щёток: приятно узнать, что эти бесполые очкарики следят за свежестью дыхания! Другие условия первой компании не отличались такой экономией, их обилие, наоборот, поразило меня щедростью. Я бы даже сказала, размахом! Тут тебе и бесплатные обеды дважды в день, и такси, если приходится задержаться, и личный спортивный тренер, и страховка. Устоять очень тяжело. С другой стороны, мне ясно представилось, как я постоянно «под прицелом»: пишу код бок о бок с такими же пишущими, на виду у жующих; потом жую и пью на виду у пишущих; ежедневно отчитываюсь о проделанном в тесном прозрачном кубе. Может быть только зубы чищу в благословенной тишине и одиночестве! В общем, было решено от потенциального предложения отказаться. Тем более, мировоззрением мы с этими двумя явно не сошлись. Успех для них — статусные ярлычки, какое-то размытое определение из книг вроде «Достижение личной эффективности путём лишения индивидуальности и сна». Для меня же успешный человек — тот, кто движется по жизни счастливым, не обязательно стремительным галопом бегуна. Это собеседование я сдала на три с плюсом, и, несмотря на то, что данное место не пришлось мне по душе, расстроилась, когда они отказали первыми.
Следующая пригласившая меня компания украла текст вакансии у предыдущей. Отсчитывая поминутно вечер пятницы, а затем двух долгих выходных, я всё никак не могла взять в толк — кто кому «дочерний»? Как выяснилось, рекрутёрка поленилась придумать оригинальное описание. Непрофессионально! В общении же она показалась мне приятной, несомненно очень уверенной в себе девушкой. Мне выдали войлочные тапки (в этом офисе принято переобуваться, чтобы сохранить нервы уборщице), и проводили через симпатичную, наполненную тёплым светом рабочую зону, в отдельный кабинет. Наверное, немногим позже вошедший мужчина, вполуха внимающий разговору, был начальником. Я поняла это только когда всё кончилось, во время разговора расценив его не более как добродушного толстяка. Собеседований с рекрутёрами у меня ещё не было, поэтому типичные, скорее всего, вопросы, воспринимались неожиданно. От неожиданности я честно заявила, что последняя прочитанная мной книга — «Заметки о кокаине» Фрейда. Пришла как аналитик данных, а уходила психоаналитиком! Почему-то о кокаиновом этапе австрийского гения знают лишь единицы. На следующей неделе мне прислали тестовое задание, самое адекватное из тех, что я до сих пор получала. Два дня на выполнение, ещё парочка в ожидании, пока заведующий «моим» отделом закроет больничный. Признаться честно, об этой работе я уже размечталась! Офис находится в сорока минутах ходьбы от нашего дома; добираться туда по шуршащим бронзовым листочкам, по тропинке, удачно бегущей вдоль озера, по парку, где мы когда-то катались на аттракционах — само удовольствие. Это тебе не сорок минут выживания в потеющем кричащем метро, а потом ещё сорок высматривая нужную остановку побитого автобуса. Задачи перед людьми здесь стоят интересные, проекты разнообразные и масштабные, что даже поразительно для небольшой команды. Полным разочарованием стало абсолютно шаблонное письмо с отклонением моей кандидатуры в пользу кого-то другого. Ни причин, ни хотя бы замечаний — ничего. Учитывая нестандартный размер шрифта и некоторые сложные обороты в этом сообщении, делаю вывод, что рекрутёрка снова попросту скопировала чужой текст. Непрофессионально!
Третье собеседование было уютным, лёгким, лишённым начисто пафоса или неловкости. Здесь я прошла с блеском. Другое дело, условия не такие радужные. Ладно несерьёзная зарплата, но как же далеко сюда ехать! Какие старые технологии используются! Любопытно, что подобные проблемы исключительно «украинские» — главное подразделение входит в топ-50 маркетинговых компаний США. А ещё надо мной в стенах этого здания улыбнулся милый программист с кружкой чего-то горячего в руках. Я заблудилась в очередном коридоре, и, в полной уверенности, что окажусь там, где нужно, наткнулась на тяжёлый взгляд большущего уничтожителя документов. А попятившись назад, ударилась о такой же гигантский нагретый принтер.
Почему-то я наивно полагала, что работа сама меня найдёт. Причём сразу идеальная: с завидным доброжелательным коллективом, высокой оплатой труда, своей кофемашиной, умеющей взбивать молоко до пенки, захватывающими идеями и проектами. Также мне, как новичку, важно не быть брошенной на поле боя одной. На идеальной работе, для которой я идеальный кандидат, мне обеспечили наставника… Если верить форумам, месяц для поиска в сфере IT — всего ничего; в среднем срок растягивается до трёх. Стараюсь вовремя поймать самооценку, стрелой летящую вниз каждый раз, когда отосланное резюме остаётся без ответа. Шансы есть! Как выразился Д., окружающий мир — не твой университет, где все уже знают, какая ты талантливая и трудолюбивая. Неизменно такое отношение приходится завоёвывать заново.