3
Горе общепринятой терминологии заключается в том, что слово уже тысячи лет используется в интересах государства, а не ради блага души. Все официальные религии и идеологии служат государству, и все протестантизмы и революции тоже служат государству, пытаясь всего лишь переделать, улучшить и усовершенствовать его. То есть жизнь вне государственной формы не мыслится. Большинство людей уже давно ничего без государства не понимают и не чувствуют; любая власть в любом случае стремится тьму разнородных душ подчинить чему-то единому, незыблемому, одинаковому, то есть одеть одну рубашку на всех, отчего мышление людей может быть только тоталитарным. Они думают, что если им удастся всех подчинить единому учению, одной идее, то это будет лучшим доказательством истинности и идеи и учения. И на пути к этой цели они, конечно же, не могут обойтись без понятия греха: каждый, кто не подчиняется их пропаганде и агитации, есть грешник, преступник и злодей, отверженный Богом и людьми, подлежащий отлучению, наказанию или уничтожению.
Человек, искренно верящий государству, невольно нарушив его законы, чувствует себя грешником, безбожником, врагом народа и даже человечества, потому что его так воспитали, ему это внушили с детства, и он ничего кроме этого не знает. Но тот, кому открылся Мир Истинный, Мир Вечный, знает, что Истинная Совесть мучает нас не за нарушение государственных законов, а за нарушение законов межличностных отношений, а значит грех есть, но грех истинный, а не ложный, подлинный, а не придуманный — придуманный государством.
Государство же во всех отношениях есть истинный грешник и рассадник истинного греха, истинного преступления против души человеческой. Потому что истинный грех заключается в уничтожении общинно-племенных форм существования и создании единой централизованной, бездушной, бесстыдной, бессовестной и равнодушной машинной организационной системы, для деятельности которой нужны уже и разделение труда, и образование классов, каст, сословий, и превращение целостного человека в часть, в деталь, фрагмент, звено, обрубок. И всё это создаётся от Имени Бога — главного Авторитета Вселенной. Возведя эту свою греховную крепость, они заявляют, что все лишены славы Божией, то есть никто не заслуживает одобрения Отца, и это верно, ибо кого́ и за что́ одобрять, ке́м быть довольным, кому́ радоваться — зачинателям, поддержателям, хранителям, помощникам и жертвам государства, уродам и мутантам, одни из которых превращены в рабочий скот, обречённый на вечную каторгу, злобу и пьянство, другие — в профессиональных убийц и палачей, с помощью которых все держатся в страхе и повиновении установленным порядкам; третьи — в разодетых и развратных кукол, составляющих высшие сословия; четвёртые — в клоунов и фокусников, которые своими талантами развлекают всех ? Чему радоваться ? Тут только выть нужно до скончания веков !
Наука до сих пор безрезультатно ищет причины происхождения государства, а причина проста: государство есть плод неверно направленного страха. Это ясно видно на примере жизни любого человека. Как только человек задаётся целью оградить себя от внешних врагов и бед, он уходит из-под Власти Бога, Того Бога, Который, воздействуя на него посредством любых внешних врагов и бед, управляет им, ведёт его, спасая от худших и совершенно губительных и непоправимых несчастий. Так филистимляне были средством воспитания и спасения Израиля. Как только Израиль создал государство, он поставил заслон между собой и Богом и начал разлагаться изнутри, потому что попал во власть врагов внутренних и болезней душевных, которые потом назвали грехами или страстями. Инстинкт извращённого самосохранения приводит к тому, что от человека не остаётся человека: он делается или больным или трупом. То же самое происходит и с любой общностью. И всё это последствие истинного греха — отвержения Власти Бога и Заботы Господа. — И сказал Господь Самуилу: не тебя они отвергли, но Меня, чтобы Я не царствовал над ними.[1]
Извращённый страх создаёт тюрьму государства, тюрьма неизбежно провоцирует болезни и уродства как сигналы неправильного образа жизни. Апологеты же государства называют эти сигналы грехами, с которыми нужно бороться, потому что они, видите ли, разрушают государство, разрушают искусственную общность, в то время как бороться нужно с корнем — с неверным направлением страха.
Ты посмотри на пантеон этих ”грехов”, а точнее на последствия истинного греха — тюрьмы государства: чревоугодие, блуд, сребролюбие, печаль, гнев, уныние, тщеславие, гордость и все их психиатрические порождения. Ну где́ ты найдёшь первобытное племя или кочевую или земледельческую общину, чтобы там кто-то страдал, например, чревоугодием, то есть обжорством ? Ведь там, где люди трудятся своими руками, где каждый день они вынуждены рисковать здоровьем и жизнью, напрягаясь в добывании или вырабатывании пищи, питья, одежды, в поддержании жилища, в защите от опасностей, бедствий и страданий Природы, где никто никого никогда не освобождает от труда настолько, чтобы ему стало скучно, тоскливо, голодно и пусто на душе, чтобы ему нечем было заняться, чтобы ему нечего было делать, — там не может быть наркотиков, таких, как чревоугодие, блуд, сребролюбие, пьянство, пагубные игры и проч. Только государство, рабство, техника, машинное производство, разделение труда, торговля и скупщина создают условия, при которых множество необходимых и лишних вещей и особенно одурманивающих средств делаются легко доступными, преступно доступными, чудовищно доступными, их не нужно каждый день добывать, готовить и перерабатывать, они всегда под рукой, на виду, на слуху, на нюху, в привычке. Доступность, потребительство, иждивенство, явный и скрытый паразитизм — основа любой мании, слабостей, недугов, страстей, неврозов, психозов, печали, тоски, больных влечений, уныния, нытья, одержимости, бродяжничества, блуда, пьянства, причуд и прочих пагубных состояний. Поэтому доступность есть истинный грех против Божественности и человечности. Создавать условия и обеспечивать возможности, при которых для ребёнка или взрослого человека исключается необходимость в поте лица добывать свой телесный, духовный и душевный хлеб, есть истинное злодейство, истинное преступление, или истинный грех. Создавать тюрьму, зоопарк, клетку, зверинец, загон, в котором человеку как скоту только подаётся необходимое для жизни и отбирается возможность и необходимость собственного труда, напряжения и траты сил — есть истинный грех.
Доступность — основа легко распространяемых соблазнов, быстро развивающихся болезней, глубоко укореняющихся пороков. Государство, рабство, разделение труда, машинное производство, торгашество, нетрудовые деньги создают океан соблазнов, душевных страданий, умственного ожирения и физических болезней, в котором веками гибнет человеческое и Божественное в человеке. И вот среди этого океана, чтобы спасти в себе Бога и человека, нам приходится, насколько это возможно, искусственно создавать для себя те условия, которые естественно окружали бы нас, если бы мы находились в природной среде. То есть мы стараемся всё, что́ только возможно, делать своими руками, бессовестно не закрываться от страданий тела и духа, переносить бесконечные нервотрёпки, порождаемые издевательствами над нами государственной машины; не спасаться от болезней, которые можно перетерпеть, потому что они не мешают служить ближним; смиряться со всем тем, что́ нам не нравится; прощать то, что́ нас обижает; принимать на себя вину и боль за чужие подлости, то есть делать всё то, что́ очищает и сохраняет в нас Бога и человека, избавляя от всего, что́ их заслоняет и разрушает.
Когда люди находятся в здоровых условиях все вместе, они все вместе живы и здоровы, потому что жизнь — это быть вместе. Но когда они все вместе перемещаются в больные условия, они все вместе делаются больными: жизнь сохраняется, но здоровья нет. Но стадные люди согласны находиться в любых условиях, только бы быть вместе, потому что жизнь — это быть вместе. Никто не выберет здоровье и одиночество, отказавшись от болезней и общества.
Но для нас милость Твоя лучше, нежели жизнь. А милости Твоей не может быть, если мы больны, то есть не чувствуем Тебя, не понимаем, не видим, не слышим, не слушаемся, отвлекаемся на соблазны, удовольствия, доступности. И потому, чтобы спасти себя, а потом и других, мы отказываемся от жизни, то есть отказываемся от того, чтобы быть вместе с больными людьми, вместе с теми, кому жизнь дороже Твоей милости, дороже Гласа Твоего, дороже здоровья, покоя, чистоты, которых не может быть без Твоей милости, и терпим смерть, одиночество, отшельничество, отторженность ради того, чтобы сохранять здоровье, покой и чистоту. То есть мы, благодаря открывшейся нам истине, стараемся в нашем поведении, мышлении и речи свести до самой малой степени последствия истинного греха — создание государства, создание того заслона, который отгородил Бога от человека.[2]
Таким образом, чтобы вылечиться полностью от всех последствий истинного греха, нужно не менее как полностью умереть для этой жизни, а значит без остатка умертвить в себе греховный, порочный, губительный страх за свою жизнь и сопровождающее его бесстыдное и бессовестное лукавство, с помощью которого этот страх скрывается. Потому что человек в общей своей развратной массе, с которой мы неизбежно имеем связь, это крайне испорченная падаль, которой, видите ли, нужна и пустая слава человеческая и полная слава Божеская, и рог преступного воровского земного изобилия и даровое обилие уважительных небесных благословений. То есть это сволочь беспримерная !
Губительный страх берёт своё начало в семени обманчивой мысли — мысли о том, что обо мне никто в Мироздании не заботится, что моя жизнь никому не нужна, а значит я любой ценой должен заботится о себе сам. Хотя если жизнь моя никому не нужна, то зачем мне о ней заботиться ? Но это уже слишком глубокая логика для простого, задавленного животным страхом сознания, и потому большинство людей заботятся о своей жизни, не думая о том, кому и зачем она нужна.
Страх мучений и страх смерти большинства людей — это основа государства. С тем, кто боится мучений и смерти, можно делать что́ угодно, с его помощью можно строить хоть тайный, хоть откровенный ад. Своекорыстно использовать естественный и искусственно нагнетаемый страх перед всякими формами мучений и смерти — есть истинный грех. Без этого средства ни одно государство не построится и не удержится. Причём, этот страх перед мучениями и смертью есть страх не обязательно перед физическими пытками и физическим уничтожением, но это обязательно страх перед одиночеством, отрезанностью, отторгнутостью от общей массы людей, когда все остаются жить, то есть быть вместе, а меня отделяют, предают позору, унижениям, клевете, заключению, лишениям, неизвестности, бесславию.
Бороться с государством вокруг себя бессмысленное и бесплодное занятие, это то же самое, что бороться с похотями, лживостью, своеволием, корыстолюбием миллионов людей. Мысль о цели этой борьбы говорит о том, что, победив одно государство, ты неизбежно создашь другое государство, а потом кто-то, одолев тебя, создаст третье государство и т.д.. Потому что государство находится не снаружи, оно внутри каждого человека, и потому бороться с ним нужно только внутри себя. Каждый человек есть почва для развития государства. Каждый оборванец и сопляк хочет быть государем, начальником, хозяином, властелином, обладателем и своей и чужой жизни; любой бродяга, попрошайка, христарадник хочет распоряжаться тем, что́ имеет и внутри и снаружи. Государство — это и есть кооперация тех, кто не смог или не захотел победить в себе желание господствовать над своим и чужим существованием, желание самому строить планы и достигать их осуществления. Это и есть тот грех, который у дверей лежит, то есть под носом находится, и над которым надо господствовать, чтобы не поддаваться ему, не становиться его рабом, которым надо владеть, которому надо сопротивляться, чтобы обезопасить себя от создания даже самого маленького, самого ничтожненького, самого жалкенького государствочка.
Храни меня, Боже, ибо я на Тебя уповаю. — От кого, от чего храни ? — От государства и внутреннего и наружного. Не предавай меня на поругание безумному. — Кто́ этот безумный ? — Государство и внутреннее и наружное.
То, от последствий чего нам приходится спасать душу любой для себя ценой, и есть истинный грех, истинное преступление, истинное злодейство.
Поэтому истинный грех — это отвергнуть упование на Заботу Неба и начать самонадеянно, тайно или открыто, скромно или нагло, простодушно или лукаво заботиться о своей жизни самому. Богоупование трудно, самонадеянность легка. Таким образом, истинный грех — это выбрать лёгкое, а значит аморальное, но аморальное не в значении пренебрежения фальшивой государственной или церковной моралью, а в значении отвержения Заботы Господа, отвержения, которое является безжалостным оскорблением Его Души, Его Правды, Его Любви, а значит аморальным в единственно истинном значении этого слова. Это и есть истинный грех. Последствия этого греха ужасны. Выбраться из этих последствий и навсегда предотвратить их в себе есть задача любящего и правдивого человека.
________________________________________
[1] Когда человек, начиная защищать любимых им животных от так называемых ”хищников”, а на самом деле от орудий Бога, заботящегося о подлинной жизни и здоровье всякой твари, ограждает своих любимцев от опасности, а точнее от того, что́ он считает опасностью, он тем самым просто губит их, потому что держит в тюрьме, в загонах, в болезнях, неестественностях, уродствах, а значит мучает их бессмысленной жизнью и обрекает на бессмысленную смерть. И всё это он делает с ними потому, что прежде сделал это с собой. Во́т истинный грех. Всё остальное — последствия.
[2] Когда некий представитель государства предложил свои услуги представителю истины и сказал:«Проси у меня, чего хочешь», — тот сказал: «Не заслоняй от меня солнца».