Художник и дизайнер Александр Коротич раскрывает свои творческие секреты и погружает нас в историю отечественной рок-культуры.
Начало истории читайте здесь: 1977 - Первый заказ от настоящей рок-группы
В том, что в нашей стране не любят инструментальную музыку, виноват Владимир Высоцкий.
Александр Костарев
Тогда, 6 июня 1981 года в зале ДК «Автомобилист» я был абсолютно уверен, что победит группа Перекрёсток во главе с рыжим Костаревым, и я голосовал за него. Но победили Р-Клуб и Урфин Джюс, и это означало то, что музыку без слов в нашей стране не считают достойной внимания.
Я уже жил в Москве и знал, что Костарев тоже осел в столице, где активно музицировал, и даже принимал участие в московских сессиях Поп-механики Сергея Курёхина. Но до последнего времени случай не сводил нас. И вот однажды мне попалось на глаза объявление о предстоящем концерте Kostarev Group.
Слова «совершенство» или «мастерство» не подходят для услышанного, банда Костарева, перешагнув через них, просто унесла меня в космос. За годы нашей разлуки Саша успел сменить окрас с рыжего на серебристый, а окладистая борода и вовсе сделала его похожим на Санту. Я не мог удержаться и после концерта припомнил ему наше первое творческое сотрудничество, а после этого предложил свои услуги по оформлению нового альбома. Он не смог отказаться.
И вот, полгода спустя, с полуфабрикатом альбома Kostarev Group под мышкой я блуждаю по Филям, разыскивая завод с интригующим названием «Подводречстрой», где за железной дверью находится берлога последнего прогрессивного гитариста этой страны.
Мы движемся с ним по направлению к стулу среди змеящихся по полу проводов ("Осторожно, не запнись!"), среди барабанов, пакетов, банок и коробок. Здесь проходит вся его жизнь с тех пор как он «покончил с бытом»: и репетиции, и запись, и занятия с учениками, некоторые из которых приезжают к нему издалека. Когда мы наконец добираемся до стула, Костарев критически его ощупывает и предупреждает: «Ты это… лучше на него не садись».
У Саши за последние 20 лет накопилось сыгранного в различных составах материала альбомов на пять. Такой музыки и в масштабах планеты-то не так уж много, а уж в нашей стране и вовсе нет. Он рассказывает, как однажды ему приснился сон, в котором он увидел разом всех музыкантов, с которыми мечтал сыграть. А когда он проснулся, то вдруг с грустью осознал, что этого уже никогда не случится: все, кто постарше — спились, кто помладше — сели на иглу, а остальные и вовсе померли.
«Ты столько лет играешь классную музыку, но так и не стал богатым». — иронично упрекнул я его. «Были шансы, но к счастью, я их упустил». — парирует он, рассказывая мне о том, как работал цыганом в театре «Ромэн» и сочинял песни для кино. У него есть даже материал для оперы, только либреттиста приличного найти так и не удалось.
«Ну, чего ты там принёс? Показывай!» — наконец говорит Костарев.
Я понимаю, что дальше оттягивать момент не получится. Я волнуюсь, потому что каждая новая работа — это попытка доказать себе и другим, что ты ещё раз способен создать что-то новое, интересное и красивое. И в этот момент ты опять чувствуешь себя беззащитным новичком. Я протягиваю эскиз конверта Костареву. Он вертит его в руках, поднося поближе к глазам (уже три операции позади, но до конца проблема со зрением ещё не решена). «Ты не смотри, что тут и тут не доделано». — пытаюсь оправдываться я.
«Нет. Для нового альбома это точно не подойдёт. — вздыхает Костарев. — Ты знаешь что сделай…» Ну вот, подумал я, сейчас он скажет свою любимую фразу про трубочку… Неужели всё было зря? А Костарев тем временем продолжает: «Ты… придержи-ка эти картинки для другого проекта. У нас есть очень интересная запись, сделанная на концерте пару лет назад, так для неё этот сюжет лучше подойдёт Ну, и борода…». — «А что борода?» — «Борода как у Карла Маркса. Слишком красивая. У меня такой никогда не было!»
Подумаешь, "красивая"! Кто может отнять у художника право немного приукрасить правду жизни? Никто!
Мы вылазим из саниной берлоги на улицу, где осенний ветер швыряет нам в лицо последние листья вперемешку со снегом. Мы идём рядом и разговариваем так, как будто не было этой паузы длиною в сорок лет. И вдруг мне показалось, что именно сейчас, вот на этом самом месте и должна закончиться эта книга.
Это, действительно последние слова книги "С роком сорок лет", на которых должно закончиться (а, как оказалось, вовсе даже не заканчивается) повествование об этой работе. И тогда мне казалось, что через неделю-две мы все согласуем, придём к консенсусу и ещё одна музыкальная страница будет перевёрнута. Не тут-то было! Наступила пауза в пять лет (пять, Карл!!!) после которой однажды мне позвонил Костарев и сказал: "Ты помнишь ту обложку? Ну, с Карлом Марксом... Может продолжим?"
(Продолжение следует).
Начало читайте здесь: "С роком 40 лет". Как появилась эта книга
Спасибо, что дочитали до конца. Не оставляйте без внимания: оцените пальцем, похвалите в комментариях, делитесь с друзьями в соцсетях - мне не жалко!