Позднее всего в русском языке и в российской практике появился термин «тракт». В известном справочнике «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» слова «тракт» нет. Это было бы неудивительно,но и в «Словаре Академии Российской…» конца XVIII в. между трактатом и трактиром других слов нет. Судя по всему, данный термин окончательно прижился в русском языке только в начале XIX в. В «Словаре…» В.И. Даля читаем: «Тракт [м., поль. trakt], лат. [tractus], большая дорога, торный, езжалый путь, дорога почтовая, установленная». Трактом обычно называли шоссированную дорогу, дорогу с усовершенствованным покрытием, которые стали возникать в России в конце XVIII – начале XIX в. Для отличения качественной дороги от привычных грунтовок был востребован зарубежный термин.
После превращения Егошихинского поселка в губернский город Пермь дело дорожного строительства перешло в ведение коронных властей. В 1800–1811 гг. усилиями пермского губернатора К.Ф. Модераха дорога через Кунгур стала превращаться в настоящий тракт. «Все полотно сплошь, от канавы до канавы (шириною в 6 сажень), выстилалось хворостом, который затем засыпался землею, а также происходила вырубка по сторонам дороги леса, прокопка канав, выстилка полотна хворостом и засыпка последнего землею».
В книге Н.С. Попова 1801 г. подробнейшим образом описывается направление Сибирского тракта и характер местности, по которой он проходил: «Из города Перми идет дорога ровными местами чрез деревни Данилиху и Горюшки, село Верхомулинское, чрез деревни Хмели, Ясыри, Крохову, Савину, Кычанову в деревню и станцию Култаеву, что при речке нижней Мулянке, до которой 22 версты…». Сохранилось описание Сибирского тракта, относящееся к 1852 г.: «Почтовые дороги в Пермской губернии находятся в гораздо состоянии, нежели в других губерниях. Многие из них постоянно усыпаются гальками и хрящом и по справедливости могут быть названы шоссейными. Что же касается до проселочных дорог, то они, по причине огромных расстояний, малой населенности края, обилия болот, рек, гор и проч., находятся часто весьма неудовлетворительном состоянии. Кроме того, на севере губернии, не имеющем никакого населения, не только почтовые, но даже и проселочные дороги совершенно прекращаются…
Большой сибирский или московско-сибирский тракт пролегает чрез всю площадь Пермской губернии от запада к востоку и при достаточной ширине отличается возможною прямизною частных линий, но в общем направлении, уклоняется нисколько от прямого пути дабы пройти чрез губернский город, и делает таким образом небольшой крюк…
Большой сибирский тракт пролегает в Пермской губернии по местам довольно ровным. Горы встречаются только в двух пунктах: а) между станциями Большесосновскою и Дальнодубровскою проходит незначительный кряж гор, направляющийся отсюда на север по западной границе губернии в б) по мере приближения к Екатеринбургу поднимаются мало по малу возвышения Уральского хребта, но они в этом месте так отлоги, что перевал чрез Урал из Европы в Азию, почти решительно незаметен; только небольшой памятник, поставленный недалеко от с. Решет, указывает на пункт водораздела.
Грунт земли, по которому проложена дорога, довольно твердый и на местах низменных большею частью черноземный с примесью глины, а на возвышенных глинисто-песчаный. Дорога усыпается постоянно песком и хрящом, от чего она мало портится во время распутицы и удобна для следования людей и тяжестей во всякое время года. Многочисленные мосты, обыкновенно деревянные на сваях, и гати содержатся всегда в исправности».
В середине XIX в. по Сибирскому тракту ежегодно провозилось до 20.000 пассажиров, до 18.000 арестантов и свыше трех млн пудов товаров, что не могло не сказаться на его состоянии. Губернский архитектор Р.И. Карвовский, который производил ревизии, описания тракта и указания к его ремонту, в докладной записке для строительной и дорожной комиссии от 30 декабря 1860 г., засвидетельствовал: «От усиливающегося с каждым годом провоза товаров и вообще всякого проезда, дорога приходить все видимо более в расстройство, ибо где еще за нисколько лет дорога была довольно порядочная, там теперь уже, особенно в ненастное время, представляется не мало затруднения в проезде». Далее он отмечает, что тракт «год от году делались все хуже и хуже, так что наконец приходят в окончательное расстройство: это именно можно в настоящее время видеть в некоторых уездах, где целые станции будучи еще недавно хороши, стали настоящее время почти непроезжими».
Проезжавший по Сибирскому тракту президент Австрийского географического общества проф. Ф. Хохштеттер писал в 1873 г., что «состояние тракта становится понятным, когда увидишь необыкновенное сообщение по нему и услышишь, что в последние годы для поддержания его не делалось почти ничего. Я не поленился считать число повозок с грузом, которое мы встречали во время нашего четырехдневного переезда из Екатеринбурга в Пермь (нужно заметить – повозок по русскому обычаю, т. е. одноконных маленьких четырехколесных телег, с кладью около 20–25 пудов, идущих караванами по 50–60 штук, одна за другой, по одной и той же глубоко наезженной колее). Я насчитал 3.568 телег; сколько еще я их проспал – не знаю. Эта цифра дает уже около 10 телег на каждую версту или километр, а кроме того, мы встретили около сотни экипажей с пассажирами; на некоторых станциях мы находили 10–12 экипажей, ожидающих перепряжки лошадей и до 30 транспортов с арестантами, следующими в Сибирь. После этого нельзя удивляться, что мы нашли этот тракт, по которому совершается столь громадное движение, в действительно ужасном положении, если он, десять лет тому назад, как нам говорили, и был еще хорош».
После передачи дорожного дела в ведение Пермского губернского земства в 1871 г. многолетними трудами Д.Д. Смышляева и земского дорожного отдела полотно Сибирского тракта все же удалось привести в порядок. Однако в период разворачивающейся в стране промышленной революции объем грузов, следовавших в Азиатскую Россию и обратно, вырос настолько, что Сибирский тракт уже был не в состоянии физически вместить весь транспорт, потребный для таких перевозок.
По материалам выставки и одноименного каталога:
«Предчувствие Севера. Пермский путь»
ОБ АВТОРЕ:
Павел Анатольевич Корчагин, старший научный сотрудник Отдела истории, археологии и этнографии Пермского федерального научного центра УрО РАН, к.и.н.