Осень 1994 года.
- С тобой хотят встретиться.
Я оторвал взгляд от своей тарелки, где лежал наполовину растерзанный круассан с ветчиной и вопросительно посмотрел на Макса.
- Они вышли на меня и просили с тобой поговорить.
- Бондеры что ли?
- Если бы. – Максим устало вздохнул и отвел глаза.
У меня похолодело где-то внизу живота. Я с детства ненавижу это чувство. Еще тогда, когда старшеклассники заманивали меня в туалет на перемене, чтобы отбуцкать. Возникало это чувство и позже, но менее остро. Попытки анализировать это привели к выводу, что главное во всем этом – страх. Впрочем, сейчас мне было не до самоанализа. Мерзкий страх уже обволакивал меня, ладони вспотели, ноги стали ватными. Блин, ну что за жизнь!
- Макс, давай выкладывай быстро, а то я обделаюсь.
- Да ты знаешь, мне кажется, ничего страшного. Иначе ты бы давно уже был у них.
- Блин! Да у кого у них? Ты что смерти моей хочешь?
- У чекистов, у кого еще? Сам что ли не понимаешь? Стали бы бондеры или мусора так издалека заезжать?
- А эти значит у нас воспитанные. Подходы, стало быть, ищут. Что же это я за персона такая если они тебя попросили со мной поговорить?
- Да ты знаешь, это-то и странно. Есть у меня знакомец один, который помогал вопросы решать с таможней. Ну ты помнишь эти мои проблемы прошлогодние. Так вот, он позвонил вчера, стрелку забил. Я думал, предложить, чего хочет, а он о тебе заговорил. Ага, думаю, пробивает. Ну я, сам понимаешь, отшучиваюсь, а он все свое. Тогда и сказал ему, что-то вроде про то, что друзей в унитаз не сливаю. Ну он в бутылку. «Кто унитаз? ЧК унитаз?» И все в таком духе. А выпили на тот момент не мало. Распалился не на шутку. А я присмотрелся, как ты учил, и вижу пургу гонит малый. Специально распаляется, пугает типа. Тут пришло ко мне успокоение, я еще налил по полной, сунул ему в руку рюмаху, выпили. Поднял я свои очи кари на этого помошничка и в лоб ему про то, что если есть чего сказать, пусть говорит, а нет, то и покедова. И представляешь, он повелся. Слабак. А еще майор. Мельчают гэбисты.
- Макс, ну не тяни ты кота за сам знаешь что. Дело говори.
- Я и говорю. Мол ничего плохого мы не хотим, и стучать не на кого не надо, просто у Кирилла встреча предстоит, вот мы и хотели бы его предостеречь.
- Слушай, это бред какой-то. Что они из института благородных девиц? Мы что в Швеции? Ты посмотри на улицу. Москва – 1994. Останови любого на иномарке, все с оружием. Вот здесь вчера стрелка была, человек сорок. Среди бела дня, терли с пол часа, потом стрелять начали. Ты не темнишь, часом?
- Да ты чего? В своем уме?
- Ну и что теперь?
- А ничего. Вот просил передать тебе телефон. Позвони ему.
Макс протянул мне белый прямоугольник. Абясов Андрей Михайлович и телефон. Бумага была дешевая, таких визиток давно уже не делают.
- Макс. Ты мне друг. Мы с детства вместе, чем он тебя так запугал? Ну посмотри на эту лажу. Это не карточка, а фуфло какое-то. И потом, что я идиот звонить сам? У них мой номер есть, вот пусть и звонят. А ты, если спросят, скажи, что говорил, все передал. И не бзди ты. Они в тех делах таможенных не менее чем ты замазаны. А больше на тебя и нет ничего.
- Дурень ты, Кира. На всех на нас у них есть, не беспокойся, только команды «фас» и ждут.
- Расслабься, старик. Рассосется как ни будь. Я, кстати, завтра в Ялту лечу по делам. Вернусь через неделю, а там «либо ишак подохнет, либо шах помрет».