«Где мои зубы?»- выпрошалась старческая дряхлость сухим ртом, залазая в оный пятами и как бы пытаясь считать. Старик был смугл, но не подобно молодым, ведь загар его бывал скорее кожей второй, давно отмершей, чем первой и эластичной. И пока во рту гуляла целая длань в поисках точки отсчета, я заглянул в бездонную пасть на мгновение, по итогу чего произнес «А ведь зубов и правду нету» прямо в рожу сумасшедшего старца. Было все это подле Собора Пресвятой Богородицы, что на Рву, кажется, в среду.
«Где мои зубы?»- выпрошалась старческая дряхлость сухим ртом, залазая в оный пятами и как бы пытаясь считать. Старик был смугл, но не подобно молодым, ведь загар его бывал скорее кожей второй, давно отмершей, чем первой и эластичной. И пока во рту гуляла целая длань в поисках точки отсчета, я заглянул в бездонную пасть на мгновение, по итогу чего произнес «А ведь зубов и правду нету» прямо в рожу сумасшедшего старца. Было все это подле Собора Пресвятой Богородицы, что на Рву, кажется, в среду.
