Пару недель до свадьбы мы решили провести в роскошном отеле на берегу океана. Вера уверяла, что к ее платью цвета бедер испуганной нимфы как нельзя лучше подойдет идеальный бронзовый загар. Я охотно согласился на эту авантюру, тем более что в моем расписании как раз зияла двухнедельная дыра перед церемонией.
Но за сутки до вылета в Атлантик-сити моя будущая жена позвонила мне и сообщила, что портной перенес примерку. Я хотел было уже менять билет, но любимая пролепетала что-то про бессмысленную жертвенность и пообещала присоединиться ко мне в «Хилтоне» сразу же, как доделает все дела.
Перебирая документы и потягивая пиво перед вылетом, я наткнулся на выцветшую брошюрку. Я совсем не помнил, чтобы брал ее где-то, но все же пробежался глазами по рекламе.
Уютный тихий отель «Залив» — настоящий рай для писателей и всех тех, кто хочет стать чуточку ближе… к самому себе!
Авалон, 2040 год.
Я швырнул бумажку на стол и покачал головой. Хоть бы перед отправкой в типографию на ошибки проверили что ли. Однако на всякий случай открыл календарь в телефоне и проверил год — конечно же, 2010-й.
Поехать в какую-то глушь? Бред! В тот момент я хотел быть ближе не к себе, а к моей девочке. Однако возможность побыть в тишине и хотя бы сделать еще одну попытку подступиться к финалу недописанного романа меня прельстила, и я набрал номер из рекламного буклета.
Пансион с любопытством подглядывал за мной из-за густых кустов сирени. Старые каменные дорожки, изрытые, будто оспинами, разрезали газон на неровные квадраты и прямоугольники. Я стоял у въезда на территорию отеля и снова и снова нажимал на кнопку. Никто не отвечал, лишь гладкие головки нераспустившихся пионов приветственно кивали мне из-за решетки забора. Наконец увенчанные острыми пиками ворота с натужным скрипом разъехались в стороны.
Пока я шел к главному входу и наслаждался ароматами утреннего сада, за мной, на расстоянии вытянутой руки, тарахтел огромный чемодан.
Парадная дверь блеснула витражом на евангельскую тему и явила миру большую леди в цветастом платье. Ее шоколадная кожа поблескивала на солнце, а голову покрывали мелкие серебристые букли. Руки подпирали бока, а сверлящий взгляд, казалось, выражал всю кару Господню.
— Мисисс Берт? — я припарковал чемодан у правой ноги и достал из пиджака ваучер. Название отеля на картонке совпадало с вывеской на здании.
— О, Боже, голубчик! Зови меня просто... тетушка Фло.
— Э-м… тетушка Фло! — я протянул руку и улыбнулся.
Чернокожая женщина поспешила ко мне навстречу, увлекая в свои бесцеремонные крепкие объятия.
Когда мы вошли в дом, я заметил, что внутри было очень тихо.
— Не так уж и людно, а? — я попытался перейти на более неформальный тон.
Она пристально посмотрела на меня и, подойдя к стойке регистрации гостей, принялась бить по старому настольному звонку.
— Да иду, я иду! — из боковой двери вышел согнутый в дугу чернокожий старик с палкой. — Черт знает что, женщина!
— Побойся Бога, Нейт! Посмотри-ка лучше, есть ли у нас еще постояльцы.
Мужчина отставил палку и открыл книгу записей. Он так долго стоял с опущенной головой и прикрытыми веками, что мне даже показалось, что он заснул.
— Нет! — наконец отмер он. — На предстоящие два дня у нас только один посетитель. — Здравствуйте, мистер Харви!
От неожиданности я растянулся в глупой улыбке.
— Не стой как истукан! Пойди отнеси чемодан мистера Харви, а я приготовлю обед.
Тетушка Фло исчезла за боковой дверью, а я последовал за Нейтом в мою комнату.
Это был совсем маленький отель. Помимо большой гостиной, выходящей на террасу, в двухэтажном доме были только четыре спальни. Две хозяйские и две для гостей. И сейчас занята была только моя.
Я принял душ и переоделся. Затем спустился в гостиную, где отобедал кукурузной кашей с фасолью. После я пошел гулять и глазеть на другие дома этого городишка.
Вернулся я только под вечер. Тетушка Фло и Нейт сидели на террасе и пили травяной чай.
— Отличный вечер, мистер Харви! — старик приподнял шляпу и подмигнул мне.
— Да, прекрасный!
— Идите к нам, милый юноша! — тетушка Фло сняла салфетку с тарелки с пончиками.
Я немного опешил и хотел было воспротивиться откровенной фамильярности, но аромат сладких пышек так манил меня, что я не заметил, как оказался в высоком ротанговом кресле с чашкой в руке.
— Вы женитесь, мистер Харви? — поглядывая на меня из-под шляпы, спросил Нейт и продолжил срезать с инжира спиральки фиолетовой кожуры.
Я все еще не мог раскусить эту парочку.
— О, у тебя затуманенный взгляд влюбленного мальчишки… — посмотрела на меня пожилая леди. — Однажды заезжал к нам похожий писатель. Только он был лет на двадцать старше тебя. Казалось бы идеальная жизнь. Любимая жена, дети, путешествия. Но только в нашем отеле супруге приспичило признаться мужу, что с самого медового месяца она любит своего портного!
— Старая шлюха!
— Нейт!
Тетушка Фло сделала еще глоток и продолжила.
— Так вот! Тот писатель так любил ее, что простил в тот же миг. Его жена не знала, как себя вести. Она ведь хотела другого! Тогда эта женщина вызвала своего любовника прямо сюда!
— Вы представляете, мистер Харви?
— Да погоди ты, Нейт!
Искуситель примчался на следующий же день и полез в ее комнату через окно. Писатель в это время принимал душ. Сгорающие от страсти любовники предались разврату (Прости, Господи, грешников!) прямо вот на этой самой кровати. Тетушка кивнула в сторону окна моей комнаты, где виднелся голубой полог в цветочек.
— А что писатель? — уже с нетерпением спросил я.
— Включил кипяток и смотрел на них из-за приоткрытой двери ванной.
Когда любовник ушел, жена нашла писателя с выпученными глазами и лоскутами ошпаренной кожи на груди.
— Ну еще бы заживо свариться!
— А я что говорю, Нейт?
Тетушка Фло остановилась и закрыла глаза.
Я даже подумал, что она умерла ненароком.
Но через мгновение она с шумом выдохнула, а я вздрогнул.
— И что же, он выжил? — не унимался я.
— Выжил. Покалечился только и перестал говорить. Ни слова ей не сказал, как пришел в себя после операции.
— Что совсем ни одного слова?
— Ни Е-ДИ-НО-ГО!
— Можно подумать, свет других измен не видывал! — снова вклинился старик.
— Ох, зря ты затычки из ушей вытащил, старый ты грешник! — тетушка Фло вознесла к небу руки.
— Вот тебе и Вера! — старик дочистил фигу и вонзил нож в следующую.
— Что вы сказали, Нейт?
— Жену писателя звали Вера Блум.
Пончик встал поперек горла. Я поблагодарил хозяев за чай и пошел к себе. В комнате я открыл ноутбук. Успокаивающее жужжание включающегося устройства нарушил звонок телефона. На экране светилась надпись «Любимая мышка Блум». Немного помедлив, я нажал отбой и принялся бешено стучать по пыльной клавиатуре.