От жизни бездеятельной я воспринял Дзен как дневник.
К счастью, у меня нет депрессивных мыслей. Мне кажется, у меня вообще мыслей стало меньше. Дел больше. Я не думаю и не делаю.
Тяну время, прожигаю его, трачу, расходую, существую, проживаю жизнь человека никчёмного, глупого и бездеятельного с мелкими желаниями лёгкой жизни, комфорта, хорошей еды, которую не надо готовить и после которой не надо мыть посуду, с мечтой о хорошем сне и здоровом теле, о свежем воздухе и прогулках, во время которых человеку становится легко и спокойно.
Мои редкие прогулки - это духота, тяжёлое и скучное левой-правой-левой-правой-левой-да сколько можно и поедание мороженого, которое уже не кажется милым освежающим в жару возвращением в детство. Тающая приторная молочная жижа, налитая в вафлю. Главное - не брать эскимо. Оно невыносимо сладкое. Мерзость. Но всё же ем мороженое часто, как противное лекарство, которое обещает вернуть мне энергию, идеи и жизнь, как в детстве: радостную, счастливую, с друзьями, делами и мыслями. Друзья есть сейчас. Добрые, дорогие, любящие. Только и здесь что-то не так. Их так много, они такие разные - что бывает лучше? А мне не хватает воздуха. Как будто завалился тёплыми мягкими игрушками и пытаешься заснуть с ними в обнимку, но не получается. Душно, тошно, непросторно. За ночь скинешь их ногами на пол, а утром извиняешься, обнимаешь, целуешь, потому что любишь их. Просто очень устал, просто хочешь отдохнуть, выспаться, надышаться прохладой.
Голова пустого человека вряд ли пуста. Вот и в моей не чёрный космос или голая степь с воздухом, а грязный комок, где всё увязло, как волосы в жвачке. Тянется, рвёт, не отпускает, а ножниц нет, чтобы освободиться и отрезать дурацкий клубничный орбит. Каждый бездеятельный уставший день, каждое подобие мысли глупой и несформировавшейся там увязает, каждый зачаток мысли светлой чахнет. Далёкая мечта жизни возвышенной и ценной застилается увязанием в пошлости, вредной еде, бессмысленных новостях и предательской постели, где на подушке лежит больная голова, которой следовало бы гореть от температуры, чтобы хотя бы бред разгорячил ум недоумка, заставил его задохнуться в собственном болоте, а потом выздоровление охладило и освежило бы его, дало мысли, воздух, простор.
Кадышева, хоть какая-то, наверно, правда когда-то тонула или даже утонула полностью в каком-нибудь ручье. Мой друг недавно точно состоялся как самоубийца. Я жив, вот и кликбейчу.
