Для анализа вопроса о соблюдении черкесским населением гигиенических требований стоит сказать, что они были достаточно высокими. С другой стороны, мы должны понимать, что привитие высоких стандартов в области гигиены происходило по мере распространения бытовых норм ислама.
Тема чистоты практически неизменно звучит в записках европейских путешественников. Мотрэ описывает свой первый ночлег в черкесской семье в княжестве Жаней: «Постель состояла из различных бараньих шкур, сшитых вместе и разложенных на земле одна над другой; одни из них служили матрацами, а другие – покрывалами. Подушка была из хлопчатобумажного полотна, набитая шерстью, с небольшим квадратным куском белого полотна, нашитого сверху в том месте, куда я должен был положить голову. Я спал хорошо и едва успел встать, как постель уже разобрали и шкуры развесили на нечто вроде палисадника у красильщиков. Эта чистота и общая практика черкесов ежедневно проветривать свои кровати так, что после вставания не видно ни одной разостланной постели» [2, c. 133].
Обязательным требованием гигиены у черкесов являлся осмотр одежды путника, ее чистка и омовение: последняя процедура в отношении ног выполнялась совершенно императивно хозяйскими детьми [2, c. 131]. Согласно Интериано, у всякого гостя «девушки самым любезным образом ищут блох и прочую нечисть» [2, c. 51]. Таким образом, гигиенические процедуры были включены в комплекс действий по приему гостя, которого к тому же размещали в гостевом доме: «А для приезжих дома особые» [36, c. 61]. Фактически, это давало возможность тщательно осмотреть чужака и убедиться в том, что он не заразен.
Немецкий учёный-энциклопедист, естествоиспытатель и путешественник на русской службе Петр-Симон Паллас, посетивший Кабарду в 1793 г., отмечает наличие уборных и именно в таком виде, как это описано у Миллера в начале XX в. [2, c. 219; 25, c. 76–77]. «Они живут в своих селениях и домах очень чистоплотно, – пишет Паллас, – они соблюдают чистоплотность также в своей одежде и в приготовляемых кушаньях» [2, c. 219]. А.О. Махвич-Мацкевич, посетивший Абадзехию около 1860 г., отмечал, что число постелей в одной семье доходило до 50 комплектов [24, c. 1–2].
Быстрому преодолению или даже, избавлению от действия пандемии 1346–1353 гг., а также весьма губительных и достаточно частых эпидемий этой болезни на всем протяжении второй половины XIV в. и первой четверти XV в., как мы предполагаем, способствовали природные и социокультурные факторы: 1) Северо-Западный Кавказ не входит в число природных очагов чумы Восточной Европы и Кавказа; 2) определенная географическая, ландшафтная изолированность от степного мира, обеспеченная течением Кубани и высокой степенью лесистости (войдя в черкесский лес на берегу Кубани, можно было двигаться до самого берега Черного моря, не покидая ни разу лесного ландшафта, покрывающего весь нагорный сектор Закубанья на запад от Фишт-Оштенского массива); 3) самодостаточность хозяйственного комплекса Черкесии, что позволяло длительное время выдерживать режим карантина и не допускать на свою территорию пораженных болезнью людей и скот; 4) отсутствие городов, при более или менее равномерном распределении сельских населенных пунктов, что также облегчало организацию локальных карантинов; 5) фактор сбалансированного и насыщенного витаминами питания (повседневное употребление ценных в этом отношении продуктов: меда, фруктов, сухофруктов, рыбы, козлятины). Соответственно, мы можем предполагать, что накануне пандемии черкесское население не было ослаблено голодом, а именно испытывающее голод население (что хорошо известно из европейских примеров) давало наибольший процент летальных исходов при чумных и других эпидемиях.
СМОТРИТЕ ВИДЕО НА ЮТУБ КАНАЛЕ "ПРОБУЖДЕНИЕ"
"АДЫГИ И ЭПИДЕМИИ" ПО ССЫЛКЕ НИЖЕ: