- С чего лучше начать? – Пушкевич сделал несколько жадных, судорожных глотков, - Возьмите фломастер и напишите на зеркале любую строку, а потом сквозь неё попытайтесь вглядеться в себя. На переднем плане вы увидите, как строка постепенно становится рекой ваших снов, которая течёт между душой и телом, между бездной и физической жизнью. Эта река должна стать вашим помощником, вашим поводырём. А на дальнем плане, по другую сторону реки, вы увидите бессмертие, каким увидите, таким оно и отразится в строке. Скажете, что я сумасшедший библиотекарь! А вообще, что такое сумасшедший, никогда не задумывались?
- Я не считаю вас сумасшедшим, Михаил Семёнович.
- Вы очень честно врёте, Алёша! Для будущего писателя – это определённо не самая худшая черта. Конечно, - считаете! Но вам со мной интересно. Сумасшедшие притягивают к себе так же, как притягивает жестокость. Почему люди во все века шли поглазеть на казни? Можно устраивать бесконечные диспуты о том нужно ли о ней говорить и описывать её. Это ни к чему не приведёт. Жестокость – часть человеческого сознания, при чём не самая маленькая или последняя. Вот слушайте. Валсё Учев или проще – Василий, проиграл свой глаз в карты на зоне. Вернулся домой с чёрной повязкой и без промелька света в лице. О его жене поговаривали не доброе, дескать, не шибко мужа-то ждала. Звали её Имья. Оба: и Валсё и Имья были коми-вогулами. Но кто это такие? Говорят, что вогулы так и не приняли христианства, во всяком случае на месте их деревень не было обнаружено остатков храмов. Это болотные жители, которые научились осушать болота и, таким образом, получать плодородные почвы. Как только почва окончательно высыхала, они уходили на новое болото, оставляя после себя дома, с крышами ушедшими в землю и с похудевшими каменными порогами. В конце сороковых последняя деревня вогулов прекратила своё существование – они смешались с другими племенами коми. Но нрав и представления о многих вещах, просто так не вытравишь. Так вот этот Василий, хоть Имья и встретила его со всей открытой душой и нежностью, решил примерно допросить жену на предмет верности – дошли и до него слухи. Только месяц и прожили вместе, после его возвращения. Привязал её за косы к колодезной цепи и стал опускать в воду. Говорят, когда ей было совсем невмоготу, она выла сквозь стиснутые зубы, и от этого воя седели пролетавшие у них над головами птицы. Она не созналась, потому как сознаваться было не в чем. Оговорили её. Но клеймо просто так не смоешь. Ушла она жить из дома в хлев со скотиной. По ночам выходила в тайгу, промышляла кореньями и травами, днём прямо из-под коровы молоко пила; расчистила себе место, натаскала камней и сложила очаг. А через девять месяцев родила мальчика – копия Учев-старший. Скоро разошёлся слух, что появилась в деревне знахарка, которая лечит домашнюю скотину от любых хворей; потянулись к Имье люди со своими проблемами. Стали предлагать свои дома, женихи в очередь выстроились. Говорят, очень красивая была – статная, сильная. Поэтому, может, и оклеветали. Но от всех предложений гордая вогулка отказывалась. Лишь однажды приняла в дар на рождение сына перо голубя и еловую веточку. Прошло ещё несколько месяцев и стал Валсё резко слепнуть на второй глаз. Да так и ослеп вскорости. Приходит к Имье в хлев и говорит, мол, вернись в дом, давай жить вместе. На что она ему отвечает: «один глаз ты потерял по своей дурости, а то, что ослеп на второй – в том, знать, отчасти и моя вина есть; не нужен мне никто больше.» Вернулась. И стали они жить, дитя растить, да скот лечить. Но через восемнадцать лет заболела Имья и сгорела в считанные месяцы – может, те испытания через годы сказались, может, ещё что. А следом за ней и Валсё отправился в чертоги Ена* - не пережил разлуку.
- А что стало с их сыном?
- Двадцать лет назад пришёл ко мне в библиотеку демобилизованный солдат, красавец-десантник, и попросил книги по христианству. В то время книги эти были не то, чтобы под запретом, но в серьёзном дефиците, сами понимаете, эпоха атеизма. У меня, разумеется, кое-что было. Я их дал ему и спрашиваю: «а зачем вам, молодой человек такая литература? Вы в духовную семинарию собрались поступать?»
Он молча кивнул.
«Ничего себе!» - говорю вслух.
А он в ответ:
«Мне сказали, что Христос тоже в хлеву родился!»
С тем и ушёл. А спустя несколько лет появился в Усть-Вымском районе отец Арсений. Он и сейчас служит, приход у него, говорят, хороший.
Кто его знает, может быть это первый вогул, ставший православным священником.
Алексей Витаков