Два предвоенных месяца для Германии и СССР стали решающими в ходе подготовке к войне. Германия и ее союзники заканчивали сосредоточение своих вооруженных сил на границе с СССР. Они готовились воплотить в реальность директиву №21 «Вариант Барбаросса» составленную в декабре 1940 г. на основе боевых действий 1939-1940 годов в Европе.
Основой этой директивы стала доктрина молниеносной войны – блицкриг . Победы предполагалось достичь за счет превосходства в управлении и организации взаимодействия артиллерии, танков, пехоты и авиации, за счет быстроты маневра и концентрации сил на направлениях главного удара. СССР же в это время проводил некоторые мероприятия для отражения немецкого удара, но они оказались явно недостаточными.
Для войны против СССР были созданы три крупные стратегические группировки войск во главе с опытными полководцами и имеющие каждая свое стратегическое направление.
За две недели до войны немцы и их союзники смогли сосредоточить на границе с СССР 182 дивизии и 20 бригад (4,4 млн человек, 4 тысячи танков, 39 тысяч орудий и минометов, 4,4 тысячи самолетов). В первом эшелоне наступало 80% войск. Это, а также внезапность стали залогом успешного вторжения.
СССР не имел недостатка в информации, уже через три месяца после утверждения директивы №21 основные ее черты стали известны в Москве. Советские войска у Западной границы насчитывали 3 млн. человек, 11 тысяч танков, 39,4 тысячи орудий и минометов, 9,1 тысяча самолетов. Весной 1941 года были переброшены несколько дивизий с Дальнего Востока, началось формирование новых мех-корпусов, арт-бригад, полевых армий. 19 июня начался переход от организации мирного времени к военной. Но этих приготовлений было недостаточно, новые дивизии не были боеготовыми и не имели полный штат. Большая проблема заключалась и в дислокации советских войск на границе, самые боеспособные силы оказались в двух выступах – Львовском и Белостокском. Такое расположение войск соответствовало советской доктрине «ответного удара». И только от советского командования зависело станут ли эти выступы плацдармами для контрудара или потенциальными котлами.
Такая ситуация требовала от советского руководства быстрых и решительных действий, многое зависело от политической воли Сталина. Однако вплоть до 22 июня Сталин отказывался и от всеобщей мобилизации, и от приведения войск в полную боевую готовность. В середине мая генерал Василевский предоставил план упреждающего удара, но Сталин в резкой форме отверг его. Также Сталин отверг и приведение войск Приграничных округов в состояние боевой готовности. Сталин как и лидеры Польши, Англии, Франции, США допустил одинаковые ошибки. Они получали одновременно два противоположных потока данных о противнике, один о готовящимся нападении, а другой об отсутствии приготовлений (обычно являющийся дезинформацией). В данной ситуации лидеры оценивали вероятные действия противника на основе собственных логических построений. И все они – от польского правительства до американской администрации – делали один и тот же вывод: нападение в подобных условиях самоубийственно для агрессора, а значит, невозможно. В результате все они ошиблись.
Это все равно не снимает ответственности со Сталина, ведь он не только не сам не предпринимал никаких активных действий, но и жестко наказывал подчиненных если они предпринимали инициативу. Вся созданная Сталиным система управления была построена таким образом, что отданный приказ становился абсолютным, не подлежащим какому то обсуждению. Но многие командиры все равно на свой страх и риск предпринимали некоторые меры. Однако большинство командиров ничего не предпринимали и ждали приказов с верху.
Вечером 21 июня Сталин разрешил наркому обороны отправить в пограничные округа директиву о приведении войск в боевую готовность. Однако директива №1 включала очень много непонятных и обтекаемых формулировок, что приводило командиров частей к огромному количеству вопросов. Так в текст директивы был вставлен пункт, ставивший войскам задачу «не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения». У командиров сразу возникли вопросы - Как определить провокацию? Что значит требование «не поддаваться на провокацию»? И наконец, как отличить провокации, «могущие вызвать крупные осложнения», от всех иных? Кроме этого многие пункты директивы были просто невыполнимы. В этом свете действия командования ВМФ СССР, которые смогли быстро по предвоенным планам привести флот в боеготовое состояние, выглядят чудом.
По сути направленная в войска из Москвы директива № 1 стала не чем иным, как попыткой высшего командования переложить ответственность на своих подчиненных. Попыткой – первой в этой войне, но далеко-далеко не последней. В ночь на 22 июня И.В. Сталин, С.К. Тимошенко и Г.К. Жуков держали первый настоящий экзамен в роли коллективного органа высшего командования. И экзамен этот они не выдержали.