Средь тучных Альпийских долин,
Круч извилистых и каменистых,
Средь горных холодных морщин,
Цветков россыпи сине-багрянистых.
Возвращается изнурённый Этци к стоянке домой,
Первый снег заметает знакомые тропы.
Крепко связаны две се́рны плетеной тесьмой —
Это все, что осталось от неизвестной хворобы.
Вдали завиднелся знакомый ручей.
Студеные воды скрытого брода
Стиснув зубы перешел он быстрей,
Чтоб к поселению успеть до захода.
Сердце стучало радостью встречи,
Жглось как костер изнутри.
Не замечая хлестких веток посе́чи,
Выбежал к обрыву лощины, на каменные пустыри.
В сдавленном горле застрял крик,
Ртом Этци жадно хватал воздух.
На месте поселения — пепелища черный блик,
Углей тлеющих, поджога роздых.
По заросшему лицу катились слёзы.
Блуждая меж останков костерищ,
Лица каждого были от ужаса белёсы.
Узнать боялся черты родные меж селищ.
Но тщетно.
Нещаден пришлых был топор.
К семье сраженной, в горе он припал.
Их ощущая боль и крики, страх и мор;
Каждого он в вечный путь поцеловал.
Крепко сжал он медный топор с тисовой рукоятью,
Тисовый лук, с древком из ясеня каменный нож.
Кипела в нем кровная месть, врагов придал он проклятью.
Пошел по следам в места, куда никогда не был вхож.
Словно рысь бесшумно ступал,
Словно орёл был зорок,
Силу медведя в себе ощущал
И видел и слышал сквозь мо́рок.
Вдруг услышал он тихие стоны,
Подкрался и увидел одного из врагов.
Его бросили с раной свои же персоны.
Избавившись сразу от обузных оков.
Этци к нему не спеша подошел.
Враг закричал, явил гримасу ужаса и страха.
Убежать он пытался хромая, но далеко не ушел,
Хватило по шее ему одного сильного замаха.
Посмотрел он наверх, тропа вела к перевалу.
Сквозь горные снежные пики, где бушуют метели
Шел медленно, но верно, сопротивляясь шквалу.
Все тело, ноги и руки с шагом каждым тяготели.
Но тут, сквозь сне́га пелену
Его внимание привлек,
Из-под навеса в ледяном плену
Мерцавший красный огонек.
Вокруг него сидели грелись две фигуры,
Теней отбрасывая мерклых рвань.
Шаги услышав их лица сразу стали хмуры,
Обернулись и с криком побежали в брань.
Еще немного и Этци пыл вражий охладит.
На миг забыл он про еду и холод;
Он жаждет отомщенья, кровь бурлит,
Приказывая утолить обрядный голод.
Тело резко вдруг оцепенело,
Провалилась земля из-под ног.
От удара об лед в глазах потемнело,
Упал Этци в глубокий пещерный лог.
Забытье. Очнулся . Резь в груди.
Полежал. Пришел в себя, пошевельнулся.
Озноб. Горит все тело. Смерть не приходи!
Раньше времени не дай очам сомкнуться!
Утром медленно шатаясь встал,
Разжег костер дрожащими руками,
Подкрепился скудной снедью, туже шкуры замотал
И начал искать выход, пораскинув мозгами.
Целые сутки не выпускал ледяной плен
Из своих цепких, но скользких объятий.
Этци с положеньем дел был не смирен,
Выбрался, вгрызаясь в лед, движимый чувством неприятий.
Добрел до тропки, что петляла вниз.
Скоро Этци спустился к долине.
Заметил сквозь чащобу дым, близ
Подножия спуска к самой низине.
Дошел до поселенья, притаился.
Случая высматривал и выжидал.
В природе местной растворился,
Чуть свет и к селенью тихо зашагал.
Он одного мужчину луком поразил,
Что первым попался у него на встрече.
Другому, что вышел на шум размозжил
Голову вдребезги, не ожидавшему сечи.
С последним Этци в тяжкую борьбу вступил,
В поединок смертный и кровавый.
Каждый по разу другого зацепил,
Топором – довлеющей расправой.
Никто из них и не думал отступать,
Внимательно улавливая каждое движенье.
Надеясь чужака Этци в край измотать,
Не отдалялся и не шел враг на сближенье.
Но оступился Этци, ногу подвернул,
Почти упав сел на колено.
Враг тут же пинком его толкнул,
Набросился на Этци как гиена.
Катались по земле, вгрызались в плоть
Зубами отрывая клочья мяса.
Сильнее Этци оказался враг, не побороть.
Последние секунды рокового часа.
В панике рукой нащупал ветку.
С последними силами собрался,
Хлестнул что было мочи в щепку,
Враг кричал, размахивал руками, озирался.
Спустя момент уже лежал и задыхался.
Зов крови отомщен, но близких не вернуть.
Вскоре он к поселению уже спускался,
Откуда женщины с детьми успели ускользнуть.
Набив хорошей добычей,
Взвалив на себя два мешка,
Соблюден был древний обычай,
Правда талиона сурова и жестка.
И снова снег и снова перевал,
Этци держит путь в свою долину.
Но кто-то в правое плечо ему попал
Стрелой, второй же поразили спину.
Упал Этци, трудное дыхание,
Снег застилает уставшие глаза
Забрали добычу, чужой речи затихание,
Скатилась и замерзла горькая слеза.
Замели тело бурные снега,
Медной эпохи лихого неолита.
Человека, что топтал альпийские луга.
Льдами на пять тысяч триста лет забыта.
Забыт и погребен во льдах Тироля.
Замурованная капсула событий.
Такова была твоя нелегкая древняя доля,
О которой ты поведал нам, сквозь древности своих изжитий.
28.06.2020
Спасибо за прочтение! Если Вам понравилось, то оцените работу, поставьте лайк, подписывайтесь, комментарии приветствуются!