Спустя 10 дней жене 65-летнего Хью Маллалли (Hugh Mullally) сообщили, что мужчина пришел в себя после комы.
Перевернувшись на левый бок, Хью Маллалли задался вопросом, куда делась его тумбочка. Вместо одеяла — белая простыня. Странно. Это какая-то шутка, или он просто спит?
Неприятное ощущение в животе вдруг заставило его частично вспомнить последние две недели. Он находился не в своей постели, рядом с женой Карен, а в реанимации, после девятидневной искусственной комы, куда он попал после критических осложнений от коронавируса. В голове заиграла его любимая мелодия — “Who knows where the time goes”.
Последнее, что он помнил — как говорил жене, дочери и сыну вспоминать о нем, слушая эту песню. Пока он приходил в себя, музыка снова и снова играла в его голове.
Всего полторы недели назад врачи дали ему ровно 10 минут на то, чтобы попрощаться с семьей: 20 марта у него обострились симптомы, на следующий день, рано утром, уровень кислорода в крови резко упал. Единственной надеждой оставался аппарат искусственной вентиляции легких, который позволил бы выиграть время для борьбы с инфекцией. Однако подключение должно проводиться, когда пациент не в сознании: иначе он просто не сможет вытерпеть процедуру. Мужчине сообщили, что он, скорее всего, не проснется.
Хью позвонил жене и рассказал, что его ждет: «У меня было очень мало времени, нужно было быстро что-то придумать. Тогда на ум и пришла та самая песня о том, что надо ценить драгоценное время, которое вы проводите с любимыми».
Позже в этот день семья Хью собралась в местном парке, чтобы помолиться за отца.
Но Хью выздоровел. «Первые несколько часов после прихода в сознание были похожи на сон. Я помню легкий зуд в груди, в том месте, где была трубка».
Чувство всеобъемлющей физической слабости, по мнению Хью, было самым неприятным.
«Я помню, как кто-то спрашивал меня, могу ли я отойти от своей кровати. И я не мог. Ноги были будто налиты свинцом, — вспоминает он. — 10 дней я лежал под капельницей, и все это время испытывал невероятную жажду, хотя обезвоживания не было. Медсестра, должно быть, заметила это и приложила мокрую губку к моим губам, чтобы я мог почувствовать влагу. Это было прекрасно».
Карен знала, что муж скоро ей позвонит — врачи ежедневно держали ее в курсе событий. Но когда она наконец услышала его голос, то не смогла сдержать слез радости.
Через две недели, когда его перевели из реанимационной палаты в обычную, Хью смог увидеться с семьей через окно рядом с его кроватью. «Когда дети пришли в первый раз, они кричали, что гордятся мной», — рассказывает Хью.
Лично встретиться с родными получилось лишь спустя месяц — необходимо было выдержать еще две недели изоляции.
Находясь в больнице с конца марта, Хью ничего не знал о новых реалиях: «Когда я пришел в себя, моя 90-летняя мама позвонила мне и спросила, можем ли мы связаться в Zoom. Я не понял, о чем идет речь».
Два месяца спустя мужчина наслаждается двухчасовыми прогулками и планирует в скором времени снова начать заниматься футболом.
Попадание в отделение интенсивной терапии считалось тревожным признаком еще до начала пандемии: к сожалению, половина пациентов там погибает.
Однако доктор Рон Дэниелс, консультант по интенсивной терапии в больнице Бирмингема, призывает людей не думать о таком виде лечения как о конце пути. «На прошлой неделе я попрощался с 75-летним пациентом, излечившимся от коронавируса после почти двух месяцев пребывания на ИВЛ, — говорит он. — Мы купили ему бутылку виски, чтобы он мог отпраздновать, как только полностью поправится. Он рассказывал, что хотел бы выпить».
Не менее удивительной является история 62-летнего Уолтера Ру, который пережил восемь недель в реанимации, две из которых он также провел на аппарате ИВЛ. Во время комы он перенес два сердечных приступа, начали отказывать почки. Когда спустя 10 дней он пришел в себя, самым большим шоком была паутина трубок вокруг. «Первым делом я пытался что-то сказать. Мне потребовалось время, чтобы понять, что из-за трубки, вставленной в горло, я не могу издать ни звука. Приходилось общаться при помощи записок и сообщений на телефоне. Было очень тяжело осознавать, что мои дети не смогут услышать мой голос. Я чувствовал себя очень странно, видел галлюцинации», — рассказывает Уолтер.
Пациентам, пережившим интенсивную терапию, может потребоваться до года, прежде чем они полностью выздоровеют. «Большинство пациентов практически возвращаются к нормальному функционированию примерно через год, более половины снова начинают работать, — поясняет доктор Дэниелс. — Но у тех, кто был на ИВЛ, восстановление занимает больше времени».
Для Уолтера Ру, который провел почти три месяца в больнице, восстановление будет проблемой: он проходит интенсивную физиотерапию, чтобы снова начать ходить. А шесть недель назад трубка в его горле была удалена — наконец, он снова смог разговаривать.
«Звук моего собственного голоса был очень странным и скрипучим, — делится Уолтер, которому предстоит провести в больнице еще 2-3 недели. — Первым делом я позвонил своим троим детям. Тогда я только что впервые за долгое время попил воды и хотел рассказать им, как это было прекрасно».
«У меня такое чувство, что мне нужно еще что-то сделать. Как будто я излечился не просто так», — говорит Хью Маллалли.
Будьте здоровы!
Читайте также:
- Как альтруизм улучшает состояние организма
- Накопление туалетной бумаги связали с определенными чертами личности
- Как погодные условия влияют на вероятность заражения коронавирусом