Ох, и тяжела же ты жизнь английского аристократа! Джулиан Феллоуз и сам из аристократии, и со сложностями этикета и быта коммунальной квартиры в одном отдельно взятом замке знаком не понаслышке. И героев своих заставил вволю помучиться для достоверности.
Например, бедному Метью приходилось каждый раз вставать, когда в комнату входили дамы. Феллоуз рассказывал, что приходилось переснимать ряд сцен, где молодые актеры, не замороченные такими тонкостями, оставались сидеть в присутствии дам или здоровались и не приподнимали при этом шляпу. То, что раньше мужчины делали на автомате, теперь приходилось репетировать раз за разом.
Еще из особенностей этикета, которую постарались сохранить в сериале. Если хозяйка за столом начинала разговор с гостем справа, то все дамы вынуждены были тоже начинать беседу с сотрапезником с правой стороны. Если хозяйку интересовал гость слева от нее, то и другим дамам приходилось сначала развлекать того, кто сидит слева. И только за пудингом все получали свободу волеизъявления и могли крутить головой и болтать по своему усмотрению.
"Вот вы говорите: "Царь, царь", а нам царям молоко за вредность надо давать", говорил незабвенный иван Васильевич Бунша, и аристократия Великобритании с ним бы согласилась. Они, бедолаги, когда уезжали из своего поместья на пару дней в Лондон, даже в своем собственном лондонском доме ночевать не смели. Ведь в этом случае пришлось бы тащить вслед за собой весь штат прислуги от последней поломойки до дворецкого, а это все же хлопотно и накладно. А так же они без дворецкого и без поломойки пару дней-то проживут? Никак! Приходилось дамам искать приют у подруг и родственников, а мужчинам ночевать в своем клубе.
Кстати, про поломоек... Любой, даже занимающий низовую ступень среди обслуги в больших поместьях, считался счастливчиком. И конкурс среди детей фермеров на работу в поместье был нехилый. Это был старт для возможной карьеры от лакея до дворецкого среди мужчин и от горничной до экономки или личной камеристки у женщин. Если у парня простого сословия еще были возможности чего-то добиться за пределами поместья и своей деревни, то у девушки перспективы были весьма незавидны: служанка в доме священника или доктора без возможности карьерного роста или служанка в местных лавках. Ну и замужество, конечно.
Впрочем, если девушки предпочитали устроить личную жизнь, то работа в большом доме сулила перспективы сделать хорошую партию. Горничные в поместьях служили в среднем около десяти лет, а лет в 25 многие увольнялись, чтобы выйти замуж. Бывшие горничные из поместья ценились на рынке невест, они часто становились женами богатых фермеров, владельцев магазинов и лавок.
Но и хозяева старались удержать прислугу, с которой нашли общий язык. Ведь зачастую личная горничная знала о своей хозяйке куда больше самых близких родственников и подруг. И как говорила Анна леди Мери: "Молитесь, чтобы я не вздумала писать мемуары".
Продолжение следует...