Матье чувствовал себя зомби. Он практически ничего не воспринимал и еще меньше осознавал. Приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы держать глаза открытыми и шевелить языком, что-то говоря. Нельзя было дать понять боссу в каком он состоянии.
А началось все пару дней назад с забастовки. Вернее нет, началось все в тот момент, когда французское правительство надумало провести пенсионную реформу.
— Такое ощущение, что чиновники ночами не спят, все думают, как бы испортить жизнь народу, - возмущалась Изабель, жена Матье.
— Так и есть, - поддерживал ее муж, - Надо же было такое придумать: продлить период пенсионных взносов. Как будто мы мало денег государству отдаем!
— Вот профсоюзы им сейчас покажут! – продолжала жена.
— Сейчас точно забастовки начнутся. Так и надо нашему правительству!
Пять дней назад они еще могли говорить по дороге на работу. А сейчас были слишком вымотаны, чтобы общаться. Начавшаяся в субботу забастовка общественного транспорта вынудила Матье каждое утро возить Изабель не к станции электрички, как обычно, а на другой конец Парижа, в магазин, где она работала продавщицей. Потом он пробивался по пробкам в мастерскую, где трудился сам, и в конце дня проделывать тот же самый путь. Второй машины в семье не было. Поэтому и он, и Изабель за последние три дня спали не более четырех часов в сутки, и выглядели как ходячие мертвецы, а мозг, по их ощущениям, превратился в желе. Как часто случалось, забастовка ударила не только по власть держащим, но и по обычным работягам.
Кое как дождавшись окончания смены Матье сел в машину и отправился по набившему за последние дни оскомину маршруту. На очередном светофоре он закрыл глаза, и открыл их от сильного удара. Осознание происходящего накатило на него быстро и сильно, как волна цунами. Заснув на секунду заснув за рулем, он нажал на газ и сбил женщину, на пешеходном переходе. И теперь эта дама лежала у него на капоте, как большой белый мешок, то ли мертвая, то ли без сознания.
Матье выскочил из машины и подбежал к пострадавшей. Он понятия не имел, что теперь делать. От шока его мозг окончательно размягчился и превратился из желе в жидкость. Ему даже казалось, что он слышал, как в голове его булькает и бурлит. К счастью, к месту аварии со всех сторон начали подходить другие водители и пешеходы, невольные свидетели трагедии. Кто-то звонил в скорую, другие в полицию. Потом нашелся и медработник, который определил, что сбитая еще жива. Ее аккуратно сняли с капота машины и положили на чье-то подстеленное пальто. Матье страшно мутило, он выбежал из толпы и его вырвало. К нему подошла старушечка, взяла его за трясущуюся руку и посадила на край тротуара. Очень скоро приехала скорая, за ней полиция. Пока врач колдовал над сбитой женщиной, санитар осмотрел Матье, никаких повреждений у него не нашел. Скорая забрала пострадавшую и включив сирену уехала, пробиваясь по пробкам Парижских улиц.
— Мне нужно позвонить жене, - вдруг вспомнил Матье. – Она ждет, пока я заберу ее с работы.
Он вскочил и пошел к машине. Полицейский его не держал, а просто последовал за ним. Подойдя к двери машины, Матье начал искать портмоне, но так и не нашел. Он не закрыл замок, выскакивая после аварии.
— Сумку украли. Не дадите ваш телефон позвонить жене? – бесцветным голосом спросил он.
Силы окончательно покинули его. Он ощущал себя, воздушным шаром, из которого выпустили весь воздух, резиновой тряпкой, колышущейся на ветру.
Полицейский протянул телефон. Поговорив с Изабель, Матье сел в полицейскую машину. Один из стражей порядка завел его автомобиль, и они поехали в участок.
Всю ночь Матье провел в кабинете следователя, на него завели дело за «нарушение правил повлекшее по неосторожности причинение тяжкого вреда здоровью человека», он написал заявление по факту кражи у него сумки с деньгами, телефоном и документами. Утром под подписку о невыезде его отпустили.
Полицейские сочувствовали ему, обычному работяге, которого государство довело до нервного и физического истощения, заставив своих граждан бастовать. Они и сами не раз оказывались в двойственном положении из-за стачек: с одной стороны стражи порядка должны были блюсти этот самый порядок, а с другой, правительство страны часто пыталось посягнуть и на их личные интересы тоже. В таких ситуациях они всегда выбирали долг, но при этом сочувствовали протестующим.
Изабель ждала Матье всю ночь у участка. Они сели в машину и поехали домой. По дороге заехали в церковь, где Матье истово молился за здоровье сбитой женщины. Дома, холодея и задерживая дыхание от плохого предчувствия, он взял телефон и набрал номер.
- Больница святого Патрика, - раздался голос на другом конце провода.
- Добрый день. Как чувствует себя мадам Дюпон?
- А кем вы ей приходитесь? Мы даем информацию только родственникам.
- Мадама, пожалуйста, - взмолился Матье. - Я сбил ее вчера вечером. Мне очень нужно знать.
- Одну минуту, - трубку положили на стол.
Весь вспотевший от напряжения мужчина уловил обрывки разговора, но слов было не разобрать. Наконец администратор снова появилась в динамике:
- Врач разрешил вам сообщить. Мадам Дюпон еще в реанимации, но ее состояние стабилизировалось. Ее жизни ничего не угрожает, но переломано много костей и повреждены внутренние органы. Ей предстоит длительное лечение.
- Мадам, спасибо вам большое!! - задохнулся от радости Матье. - Изабель, она выжила!
Изабель обняла мужа, заплакала и выдохнула:
-Какое счастье!
Матье с женой договорились выставить на продажу свой дом, чтобы оплатить лечение мадам Дюпон.